Шуты в архиве

  Алексей Радинский для «Хроники» Национальная телекомпания Украины вместе со Службой безопасности Украины продолжает раскрывать телезрителям всю правду о неоднозначных личностей нашей истории. Специально ко Дню Независимости в рамках своего проекта Гриф секретности снят Первый национальный показал ленту Ирины Шатохин и Натальи Бариновой Царь и раб хитощив, посвященную писателю Николаю Хвылевому. Алексей Радинский первых высказывается по поводу увиденного. ТК приглашает всех заинтересованных принять участие в дискуссии.
    Царь и раб хитростей – такую изобретательную название получил новый документальный фильм о Николае Хвылевого, созданный НТКУ при содействии Службы безопасности Украины. Эти двое родителей двухсерийного опуса, продемонстрированного 23 августа благодарным зрителям Первого национального, ни на миг не дают о себе забыть во время просмотра.
    Привод очередной раз вспомнить о печальной судьбе Николая Хвылевого был избран якнайдоречнише. Недавно Служба Безопасности Украины доблестно добыла из собственного архивного чрева очередную рассекреченную историческую приманку. И тут же поделилась ею с широкой общественностью в лице съемочной группы во главе с режиссером Ириной Шатохин и историком Юрием Шаповалом.
    Приманка представляет собой архивную папку с материалами, собранными НКВД во время слежки за одним из лидеров украинской литературы 1920-х Николаем Хвылевым. Собственно, публичном прочтению и исследованию этой папки и должен был быть посвящен документальный фильм. К сожалению, то папка оказалась слишком хлипкой, то рассекретить ее удалось лишь в некоторой степени, но ленту с таким пафосным названием все время заносило подальше от заявленной темы.
    … Все начинается с угрожающего грохота шестов и кроваво-красных кадров отпирания какого-то, судя по всему, чрезвычайно важного сейфа. Нам со всей очевидностью намекают: мы являемся счастливыми свидетелями того уникального момента, когда спецслужба со страшного репрессивного аппарата превращается в открытую и прозрачную структуру, готовую предоставить секретную информацию в свободное использование в публичной сфере. Впрочем, как увидим дальше, сама публичная сфера вследствие этого благородного жеста попадает в удивительную зависимость от способа мышления секретной службы.
    На экране в окружении таинственных стеллажей с личными делами появляется ведущий фильма Юрий Шаповал. Он с присущим пиететом берет в руки папку с материалами слежки за Хвылевым и цитирует доноса одного из информаторов, что сразу же раскрывает тайну названия фильма. Волновой в этом доносе получает определение царь и раб хитрости. Авторы фильма, очевидно, полностью солидаризируясь с доносчиком, при помощи простенького компьютерного эффекта превращают эту цитату на начальный титр. Но вдруг Шаповал делает совершенно неожиданное предположение в адрес Хвылевого: А не был ли он просто шутом, которому время от времени позволяли говорить правду?
    Тут начинается самое худшее. В действие вступает второй – после СБУ – родителя фильма: выпестованными Национального телерадиокомпанией бессмертна традиция телевизионной эссеистики, приправленная изрядной долей новейших компьютерных технологий. Для начала перед нами предстает типичный цирковой клоун с омерзительно улыбкой из дешевой помады на побелены лице. Он всячески паясничает, производит номера из репертуара выпускника эстрадно-циркового училища, натягивает клоунского шляпу и начинает воплощать наши худшие ожидания – читать вслух произведения Хвылевого. С интонациями, достойными того же выпускника вышеупомянутого училища.
    Этот прием, который представляет собой главенствующий лейтмотив фильма, таки окажется смелее художественной фантазией находчивых телевизионщиков. Дальше – не переставая же клоуном корчить страшные мины – под закадровый голос потянутся типичные для эфира Первого национального мрачные кадры: какая зимняя река-Смердючка под кабелями электропередач, капли дождя на голых ветках и ведущий фильма, задумчиво всматривается в безнадежную даль. Впрочем, тема блазнивства возвращаться к повествования в самые неожиданные моменты. Например, во время представления говорящих голов, что, как положено, составляют немалую часть фильма, рядом с их фамилиями появляется вполне отчетливое графическое изображение шутовской шляпки. Хорошо, рядом с такими литературоведами как Николай Жулинский или Владимир Панченко эта картинка выглядит вполне уместно, как по мне. Но вряд ли именно об этом шла речь авторам фильма: им, наверное, хотелось преподнести комментаторов до уровня шутов, которым разрешили сказать правду.
    Вообще же наиболее принципиальный неладно фильма Царь и раб хитростей – это удивительная готовность его авторов принятого веру всему, что появилось из недр архива, и делать далеко идущие выводы на основе чрезвычайно сомнительных исторических документов вроде доносов, характеристик и отчетов, написанных многочисленными информаторами . Сомнительных в том смысле, что сами эти документы необходимо рассматривать сквозь призму обстоятельств, в которых они восстали, а не усматривать в них объективное воспроизведение мировоззрения Хвылевого. Наблюдение доносчика – это чрезвычайно сложный жанр, в котором нередко воплощаются внутренние противоречия раздвоенного мировоззрения. Между тем в фильме нам предлагается прямолинейное прочтение этих текстов, а также готовые выводы на их основе. Например, на основании информации о несоответствии публичных взглядов Хвылевого его частным высказыванием делается весьма оригинальный вывод о трагической раздвоенность писательской души между коммунизмом и национализмом.
    Эта избитая интерпретация Хвылевого как некоего идеологического шизофреника, расколотой между несовместимыми мировосприятием, давно стала общим местом украинского литературоведения. Но даже на фоне такого литературоведческого консенсуса относительно творчества Хвылевого – на самом деле бледного, неубедительно и неспособного объяснить фантастическую парадоксальность писателя – этот фильм выглядит безнадежно банальным. Что, в принципе, не удивительно, ведь авторы, как видно, не ставили себе никакой другой цели, кроме как в очередной раз напомнить нам сомнительные истины, что уже давно нашли себе место в учебниках по литературе. Ну и, само собой – продемонстрировать нам, как же открытой и демократической стала Служба безопасности Украины.
    Кроме того, создатели фильма проявили достойную удивления – даже для уровня Первого национального – непрофессионализм в обращении с собственным визуальным материалом. Самый яркий пример: во время прохода по лестнице бывшего писательского дома Слово в Харькове из-за спины ведущего всплывает небрежно нацарапанные на дверях свастика. Всплывает и маячит на экране в течение всего времени, пока ведущий отстранен болтает о перипетиях творческой судьбы Хвылевого. Что это – сознательная провокация или идиотская небрежность – нам неизвестно, но поскольку ни одной попытки обыграть эту деталь в фильме не обнаружено, склоняемся ко второй версии. Свастика себе и свастика, обычный элемент городского ландшафта. Вот если бы там та же озорная рука местного гопники наскребла пятиконечную звезду, тогда можно было бы развести нюни о неубиенные символы тоталитарной эпохи.
    Непонятно одно. Где хоть один аргумент в пользу заявленной в начале тезиса о Хвылевого как шута, которому позволяли говорить правду? Неужели этот ход был нужен лишь для того, чтобы внести в фильме отвратительного клоуна и забить им еще немного экранного времени? Кстати, хронометраж фильма настолько превысил его информационную наполненность, что всю вторую часть – удивительно несимметрично посвященную трем последним годам жизни Хвылевого – пришлось разбавлять бесконечными полетами птиц, нелепыми спецэффектами и бездарными режиссерскими попытками заставить доктора исторических наук Юрия Шаповала изображать себя драматического актера. В довершение этого шутовство, финал фильма представляет собой запись заочного отпевания и гражданской панихиды по рабом Божиим Николаем Хвылевым. Поэтому совместную спецоперацию СБУ и НТКУ по включению Хвылевого в канон украинского национального мракобесия можно считать удачной.