Рождественские встречи. Про уродов и детей в новом фильме Киры Муратовой

Олег Вергелис, для «Зеркала недели» Украинский прокат 2009 ознаменован выходом единого фильма Made in Ukraine – Мелодия для шарманки. Режиссер Кира Муратова. Продюсер Олег Кохан. В ролях дети (Роман Бурлака, Лена Костюк) и взрослые – Рената Литвинова и Олег Табаков. Картина одесской монахини (так образно и любовно иногда величают Киру Георгиевну) вышла жестокой и мрачной, гиперреалистичною и антикатарсисною. В чем-то кое-где даже выдающимся. Или, возможно, мне так показалось?
Светлые образы Табакова-Литвиновой в повсеместной рекламе картины (на фасадах кинотеатров) – не что иное, как популярное приманювання аудитории к произведению. Хотя эти растиражированные медиаобличчя проходят лишь по краю сюжетной канвы муратовским story. Не надейтесь на большее.
Литвинова, появившись на несколько минут, исполняет традиционную манеру той же Литвиновой: и, очевидно, другой мелодии, кроме Земфиринои, ей больше и не нужно в собственном творчестве.
А художественный руководитель МХТ О. Табаков, прежде чем усесться в свой самолет поближе к финалу картины, соответственно, играет … художественный руководитель МХТ О. Табакова: это его единственная заметная роль от времени восхождения на мхатовский престол после А. Ефремова. Увы.
есть оба играют хоть и в разных регистрах, но все равно фальшиво. Впрочем, и все другие обитатели мрачного муратовским мира делают это подчеркнуто фальшиво, мало того, поразительно фальшиво.
Даже дети здесь тараторят тексты, будто читают рекламные вывески на супермаркетах. Словно их заставили подражать манере ранней Литвиновой, а это не так уж сложно – особенно детям, да еще и не совсем здоровым, согласно сюжетом.
общем, фальшивые все! Возможно, за исключением кошки, которую прижимает к груди замерзший мальчик Никита, съежившись в углу супермаркета посреди тележек и ячеек для сумок.
Реалистичная фальшь, бытовая нарочитость, подчеркнутая искусственность, преувеличена неестественность, возведенная городская разноголосица, неопоетизований быт, а еще растоптана городскими уродами жизненная поэзия – вот они, эти звуки во вселенной, которые слышит и нам ретранслирует великий режиссер-исследователь всех возможных эсхатологических сфер нашего бытия.
Сказанное не следует воспринимать буквально – тем более как некий упрек автору. Это не так!
Скорее – в данном случае – здесь искренний комплимент (реверансы – ниже …). Поскольку наша общая любимица, наша одесская отшельницы, Кира Георгиевна есть, опять в своем репертуаре. Если и возможен концерт на заказ, то ее мелодию вряд ли перепутаешь с любой другой.
Сумасшедшие старые и несчастные дети – вот он, любимый мой, с Муратовой пополам, социальный контингент!
Двое детей – Никита и Лена (Алена) – брошенные судьбой и обстоятельствами в мутное месиво повседневной жизни. В адский пространство второстепенных людей (а это – любимый контингент уже самой Киры Георгиевны.
Маленьких героев никто не ждет в их родном доме. Даже накануне Рождества. Их вообще коварно хотят разлучить, рассортировав по разным детдомах. А они сопротивляются. И откормленная малыши, прокравшись в пригородную электричку, отправляется на поиски одного из пап, якобы пиликает на скрипке в районе Успенского переулка …
Только где эта улица и где этот дом? А черт его знает! Вроде бы рядом – а дети прохожу. Пространство незустричей … И вообще: наш дом – дурдом (в чем режиссер убеждена давно и неистово. Легко заблудиться не только в трех соснах, но и среди трех домов одного Города. Блуждание детей чем-то напоминает приключения в Улисса. За день встретят они не одно мифологемне существа, предусмотрительно замаскированное под образы наших современников. На каких только Сциллой и Харибдой не хватает.
Казалось бы, явно линейная история в Муратовой (по мотивам произведения писателя Зуева) начинает осмысленно разветвляться, отвлекаться, разрастаться … То слева, то справа, то куда-то вбок. Режиссер будто кишки наматывает на локоть, сопровождая своих детишек по всем темных вокзальных закоулках. И даря им все подробности встреч с проходимцами, зеваками, идиотами, конечно, бомжами – куда же без них. Причем каждый образ в этом дьявольском городском карнавале выписан Муратовой довольно объемно. Некоторые, как, например, режиссер А. Фиалко в роли самого себя, даже бенефис несколько минут на пару с мобильным телефоном.
Отдельный этюд, например, камера хранения на вокзале. Это же целая трагикомическая новелла о братьев-близнецов, заброшенных на одну полку на одном вокзале!
Словом, сначала ожидаемое жалостливое плавания сирот в поисках потерянного папу морем жизни в нашей Муратовой понемногу – в течении трехчасового подробного фильма – произрастает в громоздкий социальный паноптикум. В босхианську диораму некоего Города, которое, по словам поэта, уже обречено …
Этот город и этот мир – под линзами Муратовой – замкнутые в основном на двух трагических просторах-полюсах: на вокзале и в супермаркете … В самом деле вся наша жизнь – или в дороге, или в магазине (в очереди за идлом). И между этим – лишь мимолетные рождественские встречи наших героев-детей со всей другой нерадистю жизни: в казино (сами воры!), В музее (экзальтированная камарилья!) Или в Трамваи Отчаяние (успокойтесь, и без вас знаю точное название пьесы Т. Уильямса), который трясет их полчаса с киевского вокзала сразу на одесскую платформу. Это, очевидно, не топографический кретинизм отдельных творцов. А такая вот общая картина мира, диорама того самого адского Города (неважно, Одесса это или Киев – не все ли равно?), Которое вишкирило свои клыки против всего трогательного, детского, чистого … И царит там исключительно жлобская бессердечие. И почему уже точно нет места в этом муратовским измерении – то это сердечности. Поэтому пронзительно состояния, еще порой проблискував тонами давно потухшего Серебряного века в ее же недавнем Настройщике. И Алла Демидова вместе с Георгием Делиевым словно серебряной пудрой присыпали одесский криминальный казус, придав ему нотки всепрощенського гуманизма … Помните, наверное, как героиня Аллы Сергеевны (Демидовой) – чудачка Анна Сергеевна – трясется уже в своем трамвайчике Отчаяние (в финале ленты) и не верит самому себе: не мог этот человек, этот настройщик, так обмануть; ну не может быть совсем уж страшных уродов в ее вымышленном мире …
Может! Еще как может.
Потому что очередной мир – тоже муратовским, словно ее франшиза, – уж точно никем не придуман. И никак он не выстраданный ни старыми Кабирии, ни сентиментальными бланш дюбуа. С определенного ракурса этот мир – такой и есть! Как в данной Мелодии. И уже ни один Настройщик НЕ настроит оборванных струн на нашей сводной шарманке житье-бытье. И хрипит она, повизгивая, иногда и рычит, добывая со своей раздолбанной брюха мелодии исключительно фальшивые, которые режут наш слух …
Чего Скалите глаз? А сами в каком мире живете? Что слышите вокруг? Или не ту же шарманку?
И не следовало бы искать ни нам (в течение трех часов просмотра), ни этим детям (в течение всей их бессмысленной путешествия Городом) мелодий сочувствия и соучастия. Чего нет, того нет. Сообщество людей (а скорее человекообразных, цитируя Тэффи) в этом мире, в этом городе выродилась в камарилью фриков или бомжей.
Уже даже в маркете муратовские герои не могут украсть по-человечески какую бутылку, а все разыгрывают то … Все фальшивят!
Никто-никто за время детской улиссивськои путешествия не согреет, не накормит малышей с синими ободками под глазами. И в чужих окнах они увидят лишь чужие фальшивые праздника. Какая фальшивая жаркое на праздничном столе … И никуда же бежать!
В лучшем случае попадешь в объятия той же литвиновськои фурии, которая от нечего делать и скуки перекрасила соски, а потом решила использовать ребенка как живую игрушку, а Табаков и рад стараться для этой безумной!
А в худшем – только то, что в финале … Закоцюбне бедное дитя от мороза и голода на чужом чердаке недостроенного Новоукраинского дома. И никто не сплакне над трупик, не зарыдает никто. Только икота очередного идиота – над холодным телом – покажется страшной антитезой … катарсиса, состояния столь ожидаемого, насколько невозможного – именно в этом кино … В этом, еще раз повторюсь, фальшивому, но, к сожалению, реальном мире, где живут не только же герои орденоносной, но и …
Жестоко, однако, Кира Георгиевна.
Но не в этом ваш концепт? И не эту мелодию хотела выполнить нам одесская труженица и умница? Как знать, как знать …
На мой же творческий взгляд, муратовским реализм в данной работе имеет целью поэтику довольно неожиданный, очень некомфортно (особенно для некоторых знатоков, которые стадом слонов убегали из премьерного зала, не в силах выдержать трехчасовую муку), но очень правильную – по сути своей.
Ведь Мелодия – это, собственно, некий манифест антигламура в нашем современном вульгарном ТБмувизованому словно байракивському бы кино. И исключительно через заданное антикатарсис, через ту же умышленную и преувеличенное фальшивость режиссер и бьет тех, кто досидел в зале до финала, – просто-таки оглоблей по головам … Клин клином вышибает. И по-своему в чем-то достигает определенного катарсиса. Пусть не сразу, пусть следующий день после просмотра. Но все равно … не отпускает фильм – местами неровный, часто затянутый, иногда излишне подробное – но все же, повторюсь, выдающийся в сути своей и поэтике. И в той же мелодии, которая звучит откровенно фальшиво, но, как сегодня, – уместно. И время от времени так и хочется раздолбать эту шарманку, а затем спросить режиссера: Ну что же это опять все такое беспросветное в городе нашем, дорогая Кира Георгиевна! И где же они, эти добрые люди? Ведь есть такие! Ну вотхотя бы … мы вместе с вами.
PS Осознавая единственности случае проникновения в отечественный прокат-2009 фильма Made in Ukraine, ДТ сознательно не хотелось бы ставить точку в разговоре об очередной нестандартную картину нашего выдающегося режиссера. В конце года или в начале года следующего, надеемся, читатели и критики продолжат эту мелодию – на разные голоса.
Зеркало недели

О Издрыка, покойников и книжный мейнстрим

Виктория Сорокопуд, для «Зеркала недели» Победителем нынешнего конкурса Книга года Би-би-си, который проводится в Украине уже в пятый раз, стал эпатажный Юрко Издрик со своим Такое. Во время финальной церемонии, состоявшейся 4 декабря нынешнего года в стенах Британского Совета, автор в характерной для себя манере отметил, что хотел бы написать такую книгу, которая бы наконец понравилась его маме. Сын Издрика, выпускник Католического университета, о отца Такое сказал следующее: Старый, эту книгу нужно было бы издать в серии религиозной литературы. И, наверное, это первое, почему ее стоит прочитать.
1000 фунтов стерлингов премии, которая содержалась в толстенькими оранжевую конверте, господину Издрика вручил Чрезвычайный и Полномочный Посол Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии в Украине Ли Тернер. По словам автора, первую литературную премию в своей жизни он, скорее всего, потратит на ремонт кухни в своей квартире в городе Калуше. Возможно, англичане решили, что это также эпатаж. Соотечественники же кивнули с сочувствием.
Кроме неожиданной книги господина Издрика, в пятерку финалистов вошли также Легенды Львова. Книга вторая Юрия Винничука (издательство Пирамида), Уризька готика Галины Пагутяк (издательство Дулибы), Город с химерами Олеся Ильченко (издательство Грани-Т) и Джуры-характерники Владимира Рутковского (издательство А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА . Интересно, что в нынешнем году произведения всех финалистов так или иначе связаны с мистикой, с тем, что выходит за пределы повседневного и привычного, что, как вспышка, может остановить тебя просто посреди улицы, и ты услышишь: мир иной. Оглянись. Кстати, по словам самих членов жюри, среди которых были директор Института философии НАНУ Мирослав Попович, журналисты Андрей Куликов и Ольга Герасимьюк, музыкант Андрей Кузьменко (Скрябин), администратор премии, продюсер Украинской службы Би-би-си Андрей Бондарь, уровень всех 30 представленных на конкурс сочинений в этом году был значительно выше, чем в прошлом.
Несмотря на это, академик Мирослав Попович все же чистосердечно сказал, что почувствовал праздник, когда все кончилось. Современная украинская литература, – считает он, – пытается быть эпатажной и несколько дразнить читателя. Что касается книги Издрика – там, безусловно, тоже есть эпатаж, и особенно в той части, которая касается христианства, но все это абсолютно целомудренно. За этим надо видеть чистую человеческую душу, которая предъявляет высокие требования к тому, с чем он сталкивается в жизни. Это настоящая литература. Там есть слово, которое служит.
К счастью или к сожалению, конкурс Книга года Би-би-си уже в который раз заставляет книгоиздателей и литмитцив Украины искать ответ на то, как именно следует пропагандировать украинскую книгу у себя дома. Даже дискуссия Как украинской книге покорить мир, проходившей перед награждением финалистов и была посвящена проталкиванию украинской книги в мировой книжный мейнстрим, закончилась домашними вопросами. Чтобы куда-то плыть – надо уметь нырять, чтобы вырасти полевым цветком – сначала семян следует пройти сквозь почву.
По мнению главного редактора издания ЛитАкцент Владимира Панченко, развитие украинского книги возможен только при целенаправленной поддержке государства. Речь идет о том, что за рубежом надо открывать украинские культурные центры, предоставлять гранты иностранным переводчикам, учреждать премии за лучшие переводы, создавать условия для стажировки иностранных переводчиков в нашей стране и т.п. По мнению другого участника дискуссии – Виталия Капранова, с нами будут дружить только тогда, когда мы сможем продавать интересен именно тамошнем читателю продукт. Точку в дискуссии фактически поставила жа Забужко. Любая литература, – считает она, – будет известна за рубежом только тогда, когда она станет востребованной у себя дома. Всемирный книжный рынок – такая штука, которой постоянно нужна новая кровь. Знать акупунктурные точки этого рынка – это абсолютно реальный ход. В той Европе, которая называется Западной, интерес к восточным литератур развивается постепенно, но неуклонно. И именно от нас в большой степени зависит, как именно его разогреть и направить.
Вот имеем сегодня. А пока сучукрліт как составную украинской книги ментально и материально поддерживает только конкурс Книга года Би-би-си.