Адресат Георгия Гонгадзе

  Сергей Лещенко, «Украинская правда» Господин Генеральный прокурор!
    Я, журналист Георгий Гонгадзе, выражаю свой категорический протест против обнаглевшей поведения правоохранительных структур, которые начали кампанию травли против меня и моих коллег по работе.
    течение двух недель представители милиции активно проводят сбор информации у людей, знающих меня, не объясняя при этом цели этого сбора.
    По месту моей прописки в городе Львове провели дознание в моих соседей, а также у моей матери на предмет моей деятельности и образа моей жизни.
    течение двух дней трех сотрудников моей редакции был задержан представителями милиции, которые под различными предлогами провели проверку их документов с записью соответствующих данных.
    10 июля до генерального директора радиостанции Континент Сергея Шолоха пожаловал полковник милиции, которому рассказал историю о моей якобы причастности к криминальной разборки в городе Одесса, в результате которого погиб человек. Другими словами, мне пытаются пришить уголовное дело. (…)
    Полковник попросил Шолоха описать мой характер, рассказать, что я за человек. Сергей не стал скрывать, что я известен тем, что открыто критикую власть, могу задать неудобные вопросы президенту, не боюсь власти, и никак не могу участвовать в группировках, а также контактировать с вооруженными бандитами.
    Полковник попросил Сергея найти меня, чтобы встретиться со мной, пообещал перезвонить в 5-й, но перезвонил в 3-ей и исчез.
    Завершением истории стало установление слежки за мной в последние несколько недель. Неизвестные мне лица сопровождают меня на автомобиле Жигули, государственный номер 07309 КВ, ждут у дома и редакции.
    Поскольку вся изложена информация относительно моей причастности к преступлению является сплошным абсурдом, я оставляю за собой право расценивать эти действия как спланированную провокацию, целью которой является, как минимум, запугать меня, как максимум – определенным образом навредить моей деятельности.
    В связи с этим я обращаюсь к Вам с требованием остановить произвол и защитить меня от морального террора, а также выявить и наказать причастных к его организации лиц.
    14 июля 2000
  Георгий Гонгадзе, журналист
    Георгий распечатал это письмо на офисном принтере Украинской правды, вышел из редакции, которая тогда размещалась в квартире по улице Владимирской, и направился в гостиницу Кооператор на улице Саксаганского.
    Там на первом этаже стоял ксерокс, где Георгий размножил свое обращение генеральному прокурору. Автомобиль с сотрудниками милицейской наружки, которые следили за ним, именно в этот момент стоял с противоположной стороны улицы.
    Затем Георгий взял такси и поехал в Верховную Раду, чтобы раздать журналистам открытое письмо Потебенько. Машина внешнего наблюдения развернулся через двойную сплошную полосу и помчалась за ним.
    В тот же день Георгий пошел на почту и заказным письмом направил свое обращение к генеральному прокурору. На руки он получил бумажку, которая посвидчував, что его конверт будет точно доставлен до адресата. А через два месяца и два дня он был похищен и той же ночью убит.
    VIP-пенсионер
  Адресат того письма Михаил Потебенько пережил Гонгадзегейт несмотря на требования оппозиции об отставке и всю нелепость своих публичных заявлений.
    В одном предложении он мог говорить, что экспертиза подтвердила принадлежность найденного под Таращей тела Гонгадзе – а в другом рассказывать, что свидетели видели Георгия живым.
    Маму журналиста он признал потерпевшей по делу убийства собственного сына только по решению суда, а после обнародования Морозом пленок Мельниченко начал расследовать уголовное дело по факту клеветы на президента Кучму.
    Заниматься делом Гонгадзе – назвать этот процесс словом расследования не поворачивается язык – Потебенько в 2000 году поручил своему заместителю и близкому соратнику Алексею Баганцу.
    Из достижений Баганца можно выделить заочную санкцию на арест Мельниченко, который тогда скрывался в Чехии, недопущение журналистов Украинской правды на пресс-конференции в Генпрокуратуре, а также требование в суд не признавать Лесю Гонгадзе потерпевшей.
    После отставки Потебенько звезда Баганца также стала затухать. С кресла заместителя генпрокурора его отправили прокурором Ровенской области, сейчас он – прокурор Львовщины.
    Потебенько уволился с должности генпрокурора в связи с избранием депутатом по списку коммунистов в марте 2002 года.
    Сегодня Потебенько является работающим пенсионером. Он – советник нынешнего генпрокурора Александра Медведько. Живет на довольно скромной даче в Конча-Заспе, а на Резницкой имеет кабинет с приемной и служебный автомобиль.
    А на 70-летие Потебенько получил от президента Ющенко орден Ярослава Мудрого.
    Особого цинизма эта ситуация приобрела за того, что на момент награждения уже было вынесено решение Европейского суда по правам человека. Суд в Страсбурге признал нарушение права на жизнь в отношении Гонгадзе, а решающим для судей было то, что Георгий перед смертью обращался к генпрокурору за защитой, но не получил его.
    Когда автор этих строк договаривался с Потебенько по интервью, то рассчитывал услышать если не правду о том, как первые годы блокировалась дело Гонгадзе, то хотя бы раскаяние.
    Но вместо этого во время общения с Потебенько как на машине времени возвращаешься во времена Леонида Кучмы. Потому генпрокурор Потебенько – это живой памятник той эпохи. Эпохи, которая уничтожила Георгия Гонгадзе.
    Во время разговора Потебенько требовал не искажать сказанное, а цитировать дословно. Что нами и сделано.
    – Последние события в деле Гонгадзе показывают, что милицейский след, о котором после убийства Георгия говорила оппозиция, а вы возражали – он подтверждается. И цепь обвинений тянется к тогдашнего высшего руководства Украины.
  – К кому тянется?
    – Ну, по крайней мере, до Юрия Кравченко.
  – Вы сами понимаете, что в Украине в год совершаются тысячи убийств? Так, Гонгадзе исчез, и никто не знал, пока не нашли труп. Были разные домыслы. Появились дамы, которые начали заявлять, что видели его живым. Когда этот вопрос приобрел резонанса, я дал указание взять дело в внедрения Генпрокуратуры. По моему решению дело было передано во внедрение Баганца.
    – Говорят, что вы это сделали, так Баганец – ваш племянник …
  – Никогда он не был моим племянником, и какой это дурак придумал – то это уровень его развития. Эту сплетню я уже слышал давно, и не удивляюсь, что вы ее поймали. Это законодатель дал такую возможность, потому отменил уголовную ответственность за клевету.
    – То есть вы за то, чтобы существовала уголовная ответственность за клевету?
  – Да. Потому что люди должны отвечать. А почему клеветник не должен отвечать? Много выдающихся людей висказувалися, что клевета приравнивается к шпаги и огнестрельного оружия. Ето что? Рану мужчине наносят, инфаркты получаете, даже кончают самоубийством. Почему мы даем свободу языкам, разной болтовню?
    – Давайте вернемся к расследованию дела Гонгадзе …
  – Баганец – профессионал высокого уровня. Я был свидетелем ситуации вокруг судьбы Баганца. Когда Баганец был прокурором Днепропетровской области, то на одном из совещаний у президента Кравченко выступил оскорбительно по отношению Баганца.
    Тогда пройти тени, что милиция приложила руку к убийству Гонгадзе. Я сказал: пусть расследует Баганец, он на сделку с милицией не пойдет. Более того, Баганец был в хороших отношениях с Гонгадзе по Львову. Гонгадзе защищал его в прессе по ведению следствия по делу о продаже детей. У них были хорошие отношения – это Баганец мне рассказывал.
    Баганец расследовал. А потом, когда пришел Пискун на место генпрокурора, его отстранил и сказал: Мы сами расследуем.
    – Но именно при руководстве Пискуна вышли на след Пукача!
  – Вы мне простите. Если хотите быть объективными, то это чистая заслуга органов внутренних дел и СБУ. И началось это не при Пискуну, а при Васильевъ. На закат Пискуна.
    Пискун, вместо того, чтобы расследовать, искал черные пятна на Потебенько. Ко мне приходил работник прокуратуры, который рассказывал, как его приглашали в кабинет Шокина, Пискуна, с него требовали рассказать, какие ему указания давал Потебенько по делу Гонгадзе. А я заявляю: если бы Баганец был до конца, то дело Гонгадзе расследовалось не хуже, чем после него.
    – Сейчас вас не беспокоят следственные органы?
  – А почему они должни меня беспокоить?
    – В рамках расследования, почему тормозилось следствие по делу Гонгадзе в течение первых лет.
  – Вы меня извините! В этом криминал, которые тормозили? Назовите мне дело об убийстве, которое раскрыли одним пальцем, если сразу не задержали обвиняемого. А во вторых, я не следователь. Я не тормозил дело. Вы знаете обйом работы прокуратуры? Наибольшая нагрузка среди административных органов – это в прокуратуру.
    – Когда Гонгадзе увидел за собой слежки, он обращался к вам за защиту, но вы никак на это не прореагировали!
  – Когда поступило заявление Гонгадзе, я был в командировке и ее не рассматривал. Ее рассматривал мой заместитель Гарник, и я об етом не знал. А узнав, когда только появился труп и было возбуждено дело. Потому что в день приходят сотни заявлений, и я не должен их знать.
    – Но Гонгадзе обращался лично к вам!
  – Все заявления адресуются прокурору. Но прокурор их не рассматривает, поскольку не в состоянии их рассматривать.
    – Вы же знаете, что Европейский суд по правам человека признал нарушение прав Гонгадзе на защиту со стороны государства и даже присудил компенсацию. Вы же слышали о таком решении суда?
  – Меня это не интересует! Я знаю, что я сделал, и где моя вина. Моей вины и причасности абсолютно нет!
    – Но если заявление Гонгадзе рассмотрел ваш заместитель Гарник, то почему после убийства журналиста не были применены санкции к нему, если он оставил его письмо без реагирования?
  – В чем Гарник был прав? Что он должен был сделать по закону? Я юрист, а не просто болтун!
    – Он имел, по меньшей мере, проверить изложенные факты.
  – Как их проверишь, изложенные факты? Гонгадзе говорит – а ничего нет! Просто говорит за мной следят.
    – Гонгадзе указывал номера автомобилей, которые за ним следили!
  – Гарник принял правильное решение. Он направил письмо прокурору, тот направил дальше.
    Сейчас много говорят: От Потебенько не дал Гонгадзе охрану, не принял меры. Какие меры? Был у меня случай, когда я просил СБУ взять человека под охрану. А мне говорят: Михаил Алексеевич, перечислите деньги. Нам бюджет на охрану не выделяет. И прокуратуре не выделяет! Поэтому если хотите иметь охрану – идите, нанимайте, перечисляйте деньги. Никто не может вас взять под охрану без бюджета.
    – И всеж таки – есть решение Европейского суда о том, что государство не защитило право на жизнь Гонгадзе …
  – Меня это не интересует! Решение Европейского суда было без всяких материалов. Там ездят наши вот эти крикуны, у нас они тоже кричат. Газеты публикуют то, что каждому взбреде в голову. Особенно во осенний период.
    – После исчезновения Гонгадзе в сентябре 2000 года вы беседовали с президентом Кучмой?
  – А почему я должен был с ним поверять.! Я Кучму допрашував!
    – Почему это делали вы, а не следователь?
  – Давайте так: а следователь осмелится допрашувать так, как генеральный прокурор? А вы знаете, как я себя вел? Вы почитайте записи Омельченко!
    – Может, записи Мельниченко?
  – Мельниченко! Вы читали? Как Потебенько с Кучмой разговаривает? Вспомните, как Кравченко отозвався Кучме о Потебенько: Я с прокурором не могу решить вопрос, вы знаете, какой у нас генпрокурор!
    Я никогда не дорожил должности. И поэтому я вел беседы с Кучмой на уровне, и мог сказать ему то, что думал. У нас с Кучмой было деловые отношения. Но я был принципиальный. И то, что я мог сказать Кучме, не каждый мог позволить. И это также фигурирует в записях.
    – Постойте, вы же сами утверждали, что пленки Мельниченко – это фальшивка!
  – Я такого не говорил. Я говорил, что они скомпановани.
    – Но вы, будучи прокурором, не удосужились провести независимую экспертизу записей Мельниченко о Гонгадзе.
  – Вы извините, я вам открыто скажу: вы просто непрофессионал и задаете вопросы, грамотный человек не задаст. Да разве все сразу ето можно сделать? Поэтапно! Сразу нельзя попасть в точку! Надо путем исключения. И так приходишь к одной версии. Не успели мы к экспертизе дойти.
    – После исчезновения Гонгадзе Кучма с вами связывался?
  – Я не помню. Но я Кучме позвонил и сказал: Леонид Данилович, вас надо по делу допрос. Почему? Потому что на вас всплывает тень. И вы безспорно должны быть допрошен. Он спрашивает: кто допрашуваты. Я говорю: можем допросты вас на квартире, на рабочем месте, в прокуратуре. Но я предложил: Давайте я приеду и вас допрошу сам. Только не в вашем кабинете. И я его допросив – в кабинете охраны.
    – Вы спросили его, давал ли он заказ на убийство Гонгадзе?
  – Этот протокол является по делу. Я не буду раскрывать содержание протокола, я не имею права. Насколько я помню, он прочитал протокол, какой-то детали собственноручно дописал и подписался.
    – Вы лично не чувствуете никакой вины за то, что Гонгадзе мертв?
  – Какую вину? Я вам еще раз говорю – траур я его не рассматривал. Мероприятия, необходимые для всестороннего, грамотного расследование, я принял. В чем тогда моя вина?
    Вам хочется, чтобы я как-то сказал? Не будет этого никогда! Меня это дело совершенно не колышет. Единственное, где я могу сказать свое возмущение: кощунственно издеваються над ушедшим и его близкими, спекулируя в политических вопросах.
    Сергей Лещенко, Украинская правда
    Фото – http://www.segodnya.ua/
     

Еще по теме:

У статьи Адресат Георгия Гонгадзе 0 комментариев.