Лина Костенко как информационный повод

Елена Коркодым, Анастасия Белякова-Бельская Результат 20-летней внутренней эмиграции, «Записки украинского сумасшедшего» не получили адекватной оценки в медиа. Вместо профессиональной дискуссии СМИ предложили читателям очередной скандал. Почему – анализируют Михаил Брыных, Андрей Кокотюха, Марина Бондаренко, Юрий Рыбачук, Ольга Петрив и Олег Вергелис. В смысле осмысления и создания интересного контента дебютный прозаический роман Лины Костенко оказался для СМИ провокативной событием. Поскольку с глубокой литературной критикой сложилось не во всех отделах культуры, о Записки украинского сумасшедшего журналисты писали только интересные, на их взгляд, вещи. Крупнейшим информационным поводом стал не сам беспрецедентный как на епохальнисть писательницы тур, а уважаемые поисковиками слова вроде маразм, ксенофобия, гомофобия и сексизм.
Тональность разговора Виктора Бедняжка, Игоря Котика и Юрия Кучерявого во львовской кофейне Кабинет выдержан в духе блогосферы. В колонках, в которых говорилось об этих диалоги, представлены позиции отдельных авторов. К таблоидов, подхватили скандальные заголовки, серьезно относиться не стоит. Однако 10 февраля Лина Костенко объявила, что прерывает свой тур Украины в поддержку романа, а во Львове ноги ее больше не будет. Директор издательства А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА Иван Малкович убеждал писательницу и дальше словно ледокол, проламывать искусственно созданную лед украинский отчуждения, но Лина Васильевна сказала: согласна пробивать стену, но ледоколы не плавают в болоте .. ..
Ее слова – лапидарная оценка, в том числе и институты украинской литературной критики. Все чаще отождествляя культуру и инфотейнмент, СМИ реагируют преимущественно на стеб, провокации и коммерческие показатели. И только медиа имеют дело с явлением значительным и некоммерческим, они ищут способ заменить эрудированность провокациями. Чего стоил конфликт критиков с внутренним миром Лины Костенко миллионам ее читателей, ТК рассказали эксперты – журналисты и писатели.
Мы поставили собеседникам следующие вопросы:
1. Не слишком серьезно СМИ отнеслись к непринужденного разговора критиков во львовском кафе Кабинет?
2 Учитывая прерван тур Лины Костенко, чего не хватает стране – интересной литературной критики, этики или объективности?
3. Какие важные, по вашему мнению, произведения и события украинской литературы журналисты обошли вниманием в последние месяцы?

Андрей Кокотюха, писатель, журналист, колумнист Хроники:
1. СМИ слишком серьезно относятся ко всему, что происходит непринужденно и не для какого-то специального пиара. Если бы дискуссия была составной частью тура Лины Костенко, журналистам было бы в лучшем случае безразлично, в худшем – вообще плевать, они бы не дали этой информации из принципа. В 1996 году Оксана Забужко устроила в Доме учителя импровизированный, но при этом слишком серьезный суд над собой. Это вызвало резонанс потому, что к ней никто такого не делал, а в названии ее книги было слово секс. Теперь СМИ получили скандал там, где он априори не планировался. Я сейчас читаю книгу, где описаны случаи о роли прессы в решении войн. Там цитируют медиомагната Уильяма Херста, который еще в конце XIX века лучшем корреспонденту своей газеты, не мог сделать фоторепортаж из военных действий, потому что не было войны, сказал: сделайте мне фото, а войну я вам организую. В случае с Кабинетом все произошло где по такой схеме.
2. У нас вообще нет литературной критики. Ни интересной, ни неинтересной. Критик должен не просто дать оценку, но и объяснить свое мнение с высоты собственного читательского, зрительского, слушательской опыта. Рассказать, почему в данном жанре или в данном направлении критикуемый или похвален произведение является хорошим или плохим. Объяснений нет.
Этики не надо – ею прикрываются снобы, равно как и разговорами о морали. Критика должна быть субъективной, а субъективный взгляд почти всегда не соответствует общепринятым этическим нормам. Политкорректность и критика – вещи несовместимые. Если Лина Васильевна обиделась на публично высказанные в ее адрес мысли, то напомню: ее роман за три месяцаразошелся тиражом более 40 тысяч копий. Это прецедент и публичная акция. Произведение, подготовленный для публичного показа, автору уже принадлежит. Каждый, кто с ним ознакомился, имеет право высказаться в адрес автора, как сам желает. Автор имеет право обижаться на конкретное лицо. Однако почему от этого должны страдать сотни людей, которые не разделяют мнения критика Юрия Кучерявого и готовы носить писательницу на руках, а она к ним не едет? Тут уж, извините, немножко назад в СССР, когда действовала система: если кто-то один не выходит на коммунистический субботник, наказан будет весь трудовой коллектив, который не перевоспитал гада. Лучше пусть будет реакция, и чем больше, чем не будет никакой.
3. Практически все. Книга не присутствует в информационном пространстве, даже если автор – гомосексуалист, параолимпиець или Человек-Паук.

Михаил Брыных, писатель, журналист, колумнист Хроники:
1. Украинские СМИ традиционно не интересуются всевозможными кабинетными разговорами, но здесь другое дело: мухи услышали родной запах, Секлета Филипповна просили передать … и пошло-поехало. Наконец, ничего удивительного, это основы журналистики. В этой истории единственное, что вызывает удивление, то это не обсуждение в Кабинете (хотя сам факт заочного перемывание костей – традиция немного отмороженная), и не извращение, выборочное цитирование и смещение акцентов львовской дискуссии в газетных материалах (иначе просто не бывает), а реакция самой Лины Васильевны, которая своей парадоксальностью превосходит афоризм Литвина о том, что критика – это рабский привычка.
2. Интересной критики не больше и не меньше, чем интересной литературы: закона сообщающихся сосудов еще никто не отменял. А стране, очевидно, не хватает именно Лины Костенко, а не литературы или критики. Я не вижу связи между львовским обсуждением Записок … и отменой презентационного тура Костенко, помимо чисто эмоционального. И не стоит искать в этой истории некие тенденции – ничего экстраординарного не произошло, просто все участники процесса хорошо поработали, всем нужно поблагодарить.
3. Если сравнивать с резонансом вокруг Записок …, то можно смело утверждать, что украинские журналисты победоносно провтыкали практически все события в украинской литературе, случившихся в течение последних месяцев. Все стабильно.

Марина Бондаренко, директор объединения общественно-политических программ НТКУ, в 2007-2010 гг – автор, ведущая и руководитель проекта Книга.UA:
1. Непринужденный разговор критиков во львовском кафе и не слишком серьезная реакция СМИ привели к тому, что читатель, более двух десятков лет ждал встречи с Линой Костенко, сейчас потерял такую возможность. И это главный вывод из случившегося. Детали – кто что сказал – не подумал, а кто выхватил цитату из контекста – уже не важны. Писательница опять пошла, говоря ее же словам, во внутреннюю эмиграцию.
Лина Костенко у нас одна, а журналистов и критиков много. К тому же последние должны знать, что Поэт воспринимает мир по-другому, Поэт не будет считаться с правилами медийного пространства, где куча провокаций, грязи и лжи. Так мы потеряли шанс еще раз непосредственно пообщаться с замечательным поэтом – не авторитетным в Украине. Этого действительно хватит всем.
Вспоминаю, как почти год назад, в марте, когда Лина Васильевна оборвала свое красноречивое 20-летнее молчание и вернулась на люди презентацией сразу двух книг – новым изданием исторического романа в стихах Берестечко и сборники лирики Гиацинтовое солнце – Первый национальный записал эти события в украинском доме и подготовил к эфиру их телеверсию. Так вот, рейтинги этого показа были сумасшедшими – среди информационного свалки, которым в основном, к сожалению, украинская телепространство, зритель без особой рекламы и анонсирования нашел стоящее. Я была шеф-редактором этого проекта и хорошо помню, чем заканчивался запись. В конце были слова Лины Костенко: Надеюсь быть услышанной.
2. Не хватает и интересной литературной критики, и журналистской этики и объективности. Недавно читала хорошее интервью с Михаилом Бриниха, в котором он в частности сказал, что вопрос о существовании литературной критики сейчас риторический. Потому существует украинский читатель? А Украине существует? Факт существования чего-всегда можно поставить под сомнение, и тонкие вещи здесь не является исключением.
3. Не могу не согласиться с Сергеем Жаданом, который на днях в интервью сайту медиаграмотность сказал, что медиа не интересует литература как таковая. Если и появляется информация в неспециализированных, нелитературных СМИ, то обычно связана со скандалом – как это было с преследованием силовиками Марии Матиос или заявлениями Юрия Андруховича об отделении Крыма и Донбасса. И хотя стало известно, что Василий Шкляр получил Шевченковскую премию за роман Черный ворон, много ли вы читали интервью с писателем? Мы очень плохо знаем и промотируем украинскую литературу. Стоило бы представить в медиа и претендентов на получение Шевченковской премии в области литературы в этом году – Павла Вольвача, Владимира Рутковского. Также никто из украинских СМИ нигде не упомянул, что наконец издан Украинская книга прошлогоднего лауреата Нобелевской премии Герты Мюллер. Мало освещались события вокруг магазине Сяйво, которую до сих пор закрыт.
Между тем мы все знаем, что книга заслуживает наибольшего внимания. Ведь медиа существуют не только для широкого, но и глубокого читателя – зрителя – слушателя.

Юрий Рыбачук, редактор отдела Культура и общество еженедельника Комментарии:
1. Львовские СМИ выполнили свою миссию – рассказали о происшествии. Только вот после этого событие локального масштаба превратилась в общенациональный скандал. Проблема, очевидно, в том, что на посиделках в Кабинете каждый услышал то, что хотел услышать. Ирина Славинская очень хорошо это показала, сравнив расшифровку записи разговора литераторов с тем, как их высказывания были воспроизведены и интерпретированы в СМИ.
2. Прервать тур – эмоциональное решение Лины Васильевны. Чем на самом деле оно вызвано, мы точно не знаем – об этом должна была бы сказать сама писательница. Нам, – ее читателям и почитателям, – она ничего не сказала. До нас дошли только ее реплики через издателя. Может, на это решение повлияли неизвестные нам обстоятельства или неназванные люди? Во всяком случае, мне было бы удивительно узнать, что разговор в кафе трех литераторов (заметьте – не пикет или сожжения книги) в присутствии нескольких десятков книголюбов, как написал Высокий замок, могла перевесить аншлаг в Харькове, который показал, какая масса людей стремится встречи с Линой Васильевной, хочет услышать его слово.
Для меня принципиально одно – Виктор Неборак, Игорь Котик и Юрий Кучерявый имели право высказать свое мнение о Записок украинского сумасшедшего. И выразили их они в достаточно корректной форме. Поняли литераторы этот роман, поняли их самих присутствуют в Кабинете – тема отдельного длинного разговора. Я не связывал бы этот конкретный конфликт с неким вырождения литературной критики в Украину.
3. К счастью, важных – не обошли. Те издания, которые еще имеют возможность содержательно (а не в формате заметка на 200 знаков) писать о культуре и литературе в частности, откликнулись и на появление романа Лины Костенко, и на инцидент между милицией и Марией Матиос, и на присуждение Шевченковской премии Василию Шкляру т.д. . Собственно, значимых литературных событий у нас традиционно мало, поэтому пропустить нечто трудно. Однако лично мне в публикациях СМИ об этих событиях хватает выхода за рамки разбора полетов. На мой взгляд, сегодня по электрическому кругу отношений между художником (в данном случае писателем), властью и обществом начинает бегать некий новый, более сильный, чем прежде, заряд. Все более ощутимым становится запрос общества на моральных авторитетов, писатели все активнее претендуют на эту роль, власть пока не знает, что с этим делать. Чтобы улавливать и адекватно интерпретировать эти заряды или флюиды, инструментария литературной критики недостаточно – это задача для аналитиков. Оксана Пахлевская в своем комментарии газете Высокий замок относительно рецензий на роман ее матери четко подметила: все все, что печаталось, нельзя квалифицировать словом критика. Это были в разной степени квалифицированные, в разной степени углублены, но в целом аналитические материалы. Именно интересной, вдумчивой аналитики по поводу литературных событий мне, как читателю СМИ, и не хватает.

Ольга Петрив, корреспондентка 5-го канала:
1. Думаю, об этом надо говорить. И нетом, что это какая скандальная хроника. А потому что за той обнародованную разговор критиков во львовском кафе Лина Костенко и прервала свой тур по Украине. Многие были очевидцем, сколько людей в каждом гастрольном городе рвались на его творческие вечера и как трудно было найти в магазинах Записки украинского сумасшедшего. Поэтому Львову, Кривом Рогу и Острога, куда Лина Васильевна планировала, но теперь уже вряд ли поедет, – можно посочувствовать. Какой украинский писатель собирал такие аншлаги, которые в последнее время собирала Лина Костенко? Думаю, ни один.
2. Может, роман и не оправдал ожиданий требовательных украинских читателей, может, Лина Васильевна и не смогла до конца перевоплотиться в того 30-летнего сисадмина (что ей порой упрекают), но публично называть Записки маразмом и литературным провалом – ну, это слишком жестоко и неприятно . Можно было все же культурнее высказываться и подбирать слова, учитывать, о ком речь. Думаю, все, что бы не написала Лина Васильевна, интересовать читателя, он спешить в книжный магазин, тиснитиметься на ее творческом вечере, чтобы хоть краем уха посмотреть и послушать. И на эту бешеную популярность мнение львовских критиков точно не повлияет.
Во Львове умудрились еще и подзаработать на имени Лины Костенко – продавали билеты на ее встрече с читателями, тогда как сам автор хотела, чтобы они были бесплатными. Словом, неудивительно, что Лина Васильевна больше не хочет выходить на люди и предпочитает общаться со своим читателем исключительно через свои книги.
3. По 5-го канала, мы намагемося освещать книжные форумы, ярмарки, презентации, награждения книжными премиями. С нетерпением ждем женское продолжение Записок украинского сумасшедшего Лины Костенко, на новый роман Юрия Андруховича о 111 городов, на обещанную экранизацию Даруси сладкой Марии Матиос.

Олег ВЕРГЕЛИС редактор отдела Культура еженедельника Зеркало недели. Украина:
1. Наши СМИ в постоянном поиске информационных поводов, информационных бомб. А Лина Костенко течение последних двух лет – бомба, потому что она вышла из зоны своего молчания, стала публично говорить какие-то вещи. Поэтому она сама, ее фамилия – вспышка, любопытство, количество посещений в интернете. Это тема, на которую кликают.
Мне кажется, дело даже не в качестве романа, о котором говорят разные вещи, а дело в том, что он стал интересным, волнующим информационным поводом. Я не знаю всей правды, здесь о многом скажут детали: каким образом, например, эти слова произошли от самих критиков. Возможно, какие люди среди тех критиков были заинтересованы в том, чтобы на имени Костенко сделать себе дополнительный пиар. Потому что не всех критиков, очевидно, знали люди до сих пор. Знал их определенный легион литературоведов, а теперь о них узнало много людей. Поэтому надо поинтересоваться, не было ли это с их стороны попыткой сделать себе славу на истории, которую имеем.
2. Стране не хватает, во-первых, совести, во-вторых, этики, в-третьих, ей не хватает сдержанности. И не хватает бескорыстия. Отметил же кто цены на билеты во Львове. Стоило ли это делать? Конечно, не стоит – видно, чего не хватает.
Я расскажу вам еще одну горькую историю. Во время последнего заседания Комитета Шевченковской премии мне тоже стало очень неприятно почувствовать, что не всем хватает именно совести. Совесть подменяет цинизм. Это то, о чем Лина Костенко пыталась сказать в своей книге: цинизм вытеснил эти понятия. Именно поэт совесть нации – не прозаик, а поэт в первую очередь. Вот у нас был на Комитете шевченковском поэт Павел Вольвач, он не прошел, к сожалению, по списку. Я за него болел. Болел, ибо в его произведениях есть совесть.
3. В течение последних месяцев СМИ много писали о последней книге Матиос Вырванные страницы из автобиографии, поскольку она стала фактом не только литературного, но и социополитического жизни. А спроси сейчас у кого о молодой поэзии, кто это и что это – скажут буквально несколько специалистов. Если проза то появляется на прилавках книжных, то молодая поэзия – нет.
бы львовским модератором был я, говорил о истории души, истории очистки. Лина Костенко – это поэт в первую очередь, и потому – совесть нации. Если бы мы открывали таких поэтов!
Фото – PHL, radiosvoboda.org,glavred.info, Павла Старостенко, Руслана Новосел и из архива Марины Бондаренко

Еще по теме:

У статьи Лина Костенко как информационный повод 0 комментариев.