«Мы уже забыли, как было с" темниками "и" 5-минутка ненависти "на всех телеканалах»

Сергей Шебелист, для «Хроники» Публицист Николай Рябчук о достижениях и потери Оранжевой революции, российские и украинские СМИ и гибкость украинских политиков Завершение президентской каденции Виктора Ющенко, победа Виктора Януковича и отставка правительства Юлии Тимошенко подвели определенную черту под оранжевым периодом в украинской политике. Пять лет назад, после триумфа на Майдане, многие граждане надеялись на позитивные изменения в жизни страны. Впрочем, как показали дальнейшие события, далеко не все задекларированные лозунги было реализовано, а колоссальный заряд общественной энергии было практически потеряно. Объективные и субъективные причины неудачи демократического проекта попытался исследовать известный публицист Николай Рябчук в книге Любимый пистолет госпожи Симпсон: хроника оранжевой поражения. Что побудило его к таким выводам и есть еще основания для хотя бы сдержанного оптимизма, – автор рассказывает в интервью ТК.
Украина обречена быть нормальным европейским государством
– Николай, Любимый пистолет госпожи Симпсон – это одновременно намек на популярный мультсериал и метафора украинской политической реальности. Что вы имели в виду, когда писал об этом?
– Образ происходит из одного из моих любимых мультипликационных сериалов. Неудачник Симпсон как-то решил поправить свои дела и приобрел пистолет. Он почему-то думал, что с ним будет легче жить, однако оказалось, что не легче, а наоборот – еще хуже. В конце концов, жена убедила Симпсона избавиться от этой неприятности, потому что от нее одни только хлопоты. Он этого не мог сделать, потому что слишком хорошая игрушка. Тогда жена говорит: Давай я выброшу. Когда Мардж Симпсон увидела себя в зеркале, то почувствовала, что тоже не может выбросить пистолет – так ей понравилось это ковбойское изображения, она потихоньку спрятала оружие в сумочку.
Ситуация анекдотическая, но, как мне показалось еще в мае 2005 года, когда я писал эссе Любимый пистолет госпожи Симпсон, это очень напоминает случай с оранжевой командой, которая пришла на волне революции, а именно – их отношение к наследию предшественников, авторитарной, шантажистский государства, созданной Леонидом Кучмой и его окружением. Вместо того, чтобы этот аппарат корне реформировать, оранжевые оставили все на месте. Шантажистский государство законсервирована, но не уничтожена. Моя главная идея состояла в том, что основная ошибка оранжевых следует из того, что институты не было реформировано. И это смысл вступительного эссе и одного из последних текстов, которым заканчивается книга. Это, собственно, развернутая рецензия на труд американского автора Пола ДьАньери (Understanding Ukrainian Politics. Power, Politics, and Institutional Design, Armonk NY, 2007 – Авт.), Где как раз подробно обсуждается необходимость реформирования институтов, что является ключом ко всем изменений в Украине. В конце концов, этот путь прошли все посткоммунистические страны Центральной и Восточной Европе, которые заменили старые, неэффективные, коррумпированные, неправовые механизмы государства ленинистського типа современными институтами, взорованимы на западную либеральную демократию. Мы этого не делали, не делаем и поэтому имеем то, что имеем.
– Почему постреволюционная Грузия смогла запустить реформы в политической, военной, полицейской сфере, а постмайданный Украине не удалось достичь этого?
– Грузины, несмотря на все их дели, определенную клановость, все еще консолидированной нацией. Каждый грузин знает, что он грузин, и не думает о своей принадлежности к мифической восточнославянской сообщества. Они тоже православные, но это вовсе не привязывает их к Московского патриархата. В этом смысле грузинам легче, потому что есть возможность консолидировать народ под решение серьезных проблем. Очевидно, там есть очень серьезные вызовы и там есть тот самый сосед, что у нас, который очень умело дестабилизирует положение. Но украинская ситуация в определенном смысле уникальна, потому что мы проходим процесс почетвирнои трансформации. Помимо перехода от авторитаризма к демократии, от плановой экономики к рыночной, нам приходится осуществлять строительство государства и создания нации. Украина, в отличие от других восточных европейцев, не справилась в XIX веке с этим процессом и в большой мере не успеласделать этого в ХХ-м. Этот процесс удалось завершить только на территории бывшей Габсбургской империи, главным образом на Галичине, где режим был более либеральным и где в XIX веке смогли все более-менее институционализировать. На остальной территории у нас примерно такая ситуация, как в Беларуси (или почти такая же), – прямо скажем, скверная. Я думаю, это главная причина наших неудач, так как нет возможности эту аморфную массу мобилизовать на преодоление проблем.
Действительно, какой был всплеск надежды во время Оранжевой революции, когда люди вдруг объединились на основе гражданских ценностей. Можно и нужно было развивать эту энергию, которая выплеснулась, но наши так называемые элиты оказались просто неготовыми к этому. У меня такое впечатление, что они даже не ожидали победу, потому что не было ни одного проекта дальнейшей деятельности. Власть им буквально с неба упала, и они не знали, что делать, то есть политики проявили себя как очень советские люди. Это большая наша драма, не скажу, что трагедия. Я не пессимист, потому что, вопреки всему, подзаголовок моей книги – Хроника оранжевой поражения – связан скорее с хорошим звучанием, есть определенная аллитерация. В действительности я не считаю, что это окончательное поражение. Это проиграна битва, но не война, как бы сказали полководцы. Тем более, что книга завершается словами о том, что ничего страшного не произошло, с точки зрения истории в Украине все идет нормально. Это, конечно, имела утешение для людей, которые живут не в вечности, но поверьте, у нас все будет хорошо. Украина обречена быть нормальным европейским государством. И рано или поздно это произойдет. Просто жаль, что не рано, а поздно. И жаль, что этот человеческий фактор вместо того, чтобы ускорить наш процесс европеизации и становления, он наоборот – тормозит.
– Ваша последняя книга является продолжением предыдущей, которая называлась Зона отчуждения: украинская олигархия между Востоком и Западом (2004). В ней вы давали достаточно критические оценки тому явлению, которое мы ласково называем кучмизмом, а сама картина тогдашней Украины была мрачной. Изменилось ли ваше видение Украины без Кучмы?
– Я считаю, что Украина, безусловно, сегодня является демократией, в отличие от того государства, которое мы имели во времена второго президентского срока Кучмы. Вместе с тем, это является неконсолидированная и дисфункциональные демократия, в которой институты не работают. В определенной степени Украина напоминает демократию при правлении Кравчука, но с той разницей, что та демократия была вынужденной. Кравчук, может, и хотел бы ввести более авторитарный строй, но он не мог этого сделать, потому что он не имел ни полномочий, ни навыков. Не было отработанных механизмов, с помощью которых можно было бы узурпировать власть. Ющенко, кажется, и не хотел этого. Если бы он хотел стать авторитарным лидером, то мог бы намного больше достичь на этом пути.
Кучма был по-своему гениальным руководителем, потому что он от дисфункционального демократии времен Кравчука перешел к жесткому авторитарному режиму. Ценой той эффективности и относительного порядка в стране, конечно, стала демократия. Механизм, который я анализировал в Зоне отчуждения, очерчивается как шантажистский государство, построенная в повсеместном институционализированной шантаже. Коррупция не преследуется, а наоборот – поощряется. Одновременно – тотальная слежка за коррупцией, которую терпит, но не прощают. Для этого есть Служба безопасности, милиция, прокуратура и налоговая администрация. Каждый субъект экономической и политической деятельности на крючке. В случае необходимости каждого можно дернуть, вызвать в прокуратуру, конфисковать какой имение, открыть судебное дело или, как Ходорковского, посадить на многие годы шить рукавицы. Мне кажется, Кучма довольно умело этим манипулировал, но на пути строительства авторитаризма он немного перестарался.
Украина все-таки слишком разнородная, имеет природные очаги неповиновения, хотя бы потому, что всегда есть регионы, которые не примут авторитарного лидера с того или с той стороны. Кроме того, Украина принадлежит к несколько иной политической традиции, чем те же Россия или Беларусь. Украина все же имела довольно значительное наследство Первой Речи Посполитой, потому что это была благородная республика, казацкая, гетманская, где власть тоже была выборной, нравится нам это или нет.Конечно, был опыт Габсбургской монархии, она не была демократией, но это было конституционное, правовое государство, и, по крайней мере, западные украинского избирали своих депутатов в парламент в Вене, как, впрочем, потом во Второй Речи Посполитой – в польский сейм, несмотря на разные притеснения – этнические, классовые, социальные, религиозные. Межвоенная Польша не была либеральной демократией, там были довольно жесткие передергивание и давление, но в любом случае набувався определенный опыт, который был совсем другим, чем в Российской империи и затем в Советском Союзе. Так что действительно Украина – не Россия. Она имеет отличную политическую культуру, которая не является вполне европейской, это, очевидно, не Вестминстерская политическая культура или даже не та, которую имеют прибалты или чехи со словаками, но это тоже не русский, казахстанская и не узбекский, что тоже надо себе понять. Оранжевая революция произошла не случайно, ибо вследствие узурпации власти произошла ее внутренняя и международная делегитимизации.
– Что побудило миллионы украинского осенью-зимой 2004 года выйти на улицы и площади, ведь накануне президентских выборов социологические исследования показывали, что не слишком большое количество граждан готова защитить свой выбор? Итак, мы можем сказать словами Эндрю Вилсона, что украинский – неожиданная нация?
– Я бы не умалял готовности украинского протестовать, потому что, по опросам, 7-8% декларировали готовность участвовать в акциях протеста. Если вы посчитаете, что такое 7-8% от 46 миллионов населения, то получается хорошая цифра. Просто важно, чтобы все желающие сосредоточились в одном месте в соответствующее время, что и случилось. Кроме того, сработал эффект снежного шара и механизм преодоления страха. Масса людей боялись, что не получится, что я останусь одним дурака, который пойдет протестовать, а больше никто его не поддержит. И вдруг увидели, что этот снежный ком катится, вокруг него сформировалось ядро. Небольшой снежок превратился в лавину, сработал механизм появления солидарности. Когда мы едем где-то в метро или полупустом автобусе, пара каких-то бандюков пристают к пассажирам. Якобы этих пассажиров много, но никто не решается выступить, потому что все боятся остаться наедине с бандюками. Если бы каждый из нас был уверен, если я выступлю против бандитов, а меня поддержат люди на улице, была бы совсем другая реакция. К сожалению, этой уверенности не хватает, потому что в советские времена нам отбили доверие друг к другу, отразили общественную солидарность. И в этом отношении Оранжевая революция была неким чудом. Люди поверили, что ты не один, что нас много.
Независимо от того, что случилось после того и что происходит сегодня, все равно этот колоссальный опыт является абсолютным и он будет влиять на все дальнейшее развитие. Любая власть, какой бы авторитарной она была или хотела бы быть, должен с этим считаться. Этот опыт и в сознании людей, и в сознании наших так называемых элит, которые не могут не знать, чем все это заканчивается. Я бы сказал, что эксперимент по переписыванию Конституции и попытка создать большую коалицию, за которым стояло обычное желание узурпировать власть, не удался в большой степени потому, что было некоторое опасение со стороны общества, что власть не будет легитимной и ее существование будет весьма проблематичным на внутреннем и международном уровнях.
потеряны шансы и новая альтернатива
– После майданной эйфории наступил период разочарования. Когда вы увидели первые симптомы того, что все развивается не так, как бы хотелось?
– Именно поэтому я расположил все очерки в этой книге в хронологическом порядке, чтобы было видно, как постепенно – не скажу – прозревал, но фиксировал те неприятные сигналы, явления и тенденции. Я ничего не исправлял, не делал вид и не делаю вид, что я был когда-то мудрее, чем есть на самом деле. 99% из того, что было написано в 2005-2006 годах, подтвердилось. В этом смысле я могу гордиться, но я бы не гордиться, а ошибиться и теперь посыпать голову пеплом, говоря: Ах, как я был неправ. К сожалению, я был прав. Первые признаки серьезной болезни оранжевой власти я увидел уже в январе-феврале 2005-го. Собственно, первые эссе (Украинская правда и постсоветское обида – Авт.) Происходит из того времени. Мне не понравилась не столько отсутствиелюстрации, как способ обсуждения проблемы. Власть не имела ни ресурсов, ни достаточной общественной поддержки, чтобы ввести обещанную справедливость, что сказывалось лозунгом Бандитам – тюрьмы. А поскольку это было невозможно сделать, надо было объявить амнистию и начать строительство государства, нации, экономики с чистого листа. Это с пониманием встретили бы в обществе. Более того, тогдашняя оппозиция, проигравшая выборы, приняла бы этот шаг с благодарностью и был бы шанс для консолидации и кардинальных сдвигов. Но не было сделано ни люстрации, ни амнистии.
Потом был Любимый пистолет госпожи Симпсон, который появился на Хронике в мае-июне 2005 года и был посвящен нереформированной институтам, потому что полгода – это был достаточный срок, чтобы увидеть, что реформ нет, бизнес не отделен от власти, но даже наоборот. Этот текст в июне еще остался как-то незамеченным, но уже в сентябре, когда распалась оранжевая коалиция, когда Ющенко уволил Тимошенко, вдруг его все заметили, начали перепечатывать, переводить на английском, польском, немецком. Далее эта снежный ком покатилась в другую сторону, и это была уже другая пуля, к сожалению, не слишком приятна.
– Оранжевая революция и последующие выборы зафиксировали, что часть граждан разделяет одни политические взгляды, часть – другие. Как вы думаете, что может объединить Украину – коалиция вчерашних непримиримых оппонентов или новые идеи от дискредитировавшие лидеров?
– Украина действительно имеет роковые разделения по разным признакам, прежде всего – по языково-культурным. Это серьезная проблема различных идентичностей, но многие государства успешно существуют в рамках такой разнородности, если они являются правовыми. Стремление создать такое государство могло бы нас объединить, и Оранжевая революция была попыткой такого объединения на основе гражданских добродетелей. Политики получили кредит доверия, но растранжирили его. Опять же, положительный опыт заключается в том, что такая консолидация возможна. Мне кажется, что новые поколения политиков сумеют осуществить эти изменения.
– Согласны ли вы с мнением, что революция сделала власть и оппозицию заложниками демократической процедуры? С одной стороны, власть не злоупотребляет административным ресурсом. А с другой – оппозиция вынуждена пересматривать свое поведение, менять риторику. Скажем, Виктор Янукович образца 2004 года и сейчас – это разные политики.
– Я бы не идеализировал и не преувеличивал этого, потому что существует определенная преемственность. Не думаю, что так быстро можно изменить украинских политиков. Это существа, которые очень трудно реформируемых. Я больше надежд возлагаю на генерационные изменения. Наши политики имеют два основанием советские инстинкты – святое убеждение, что цель оправдывает средства и что победитель получает все. Так не бывает, потому что любая демократия – это очень сложный баланс власти.
– Оранжевая команда сделала немало ошибок, бывшие соратники перессорились и разочаровали избирателей, но было не только это. Вы видите положительные сдвиги, которыми можно гордиться?
– Все положительное, что мы имеем, я бы отнес прежде всего в интересах общества, которое завоевало себе определенные права. С голосом общества вынуждены считаться. Независимые масс-медиа – тоже большое достижение. Каждый, кто может сравнить украинские и российские газеты и телеканалы, очень легко увидит разницу. У нас существует реальный плюрализм взглядов и критика любых персонажей, даже до самых высоких. Попробуйте сказать о Путине то, что говорят о Ющенко или Тимошенко на наших телевизионных каналах.
Украина стала более открытой к миру, но, очевидно, мы никогда не будем довольны нашим проникновением в нее, но, к сожалению, действует довольно жесткий визовый режим со стороны стран Шенгенской зоны. В любом случае это тоже меняется, сама статистика говорит о том, что примерно в полтора раза возросло количество выданных шенгенских виз для украинского. Есть одна вещь, которую следует поставить в заслугу президенту Ющенко, – это его попытка вернуть историческую память населению, что вызывает весьма сильное сопротивление и бешеную компрометацию со стороны российских масс-медиа, которые пытаются всяческим образом представить это в каком карикатурном свете. Думаю, Ющенко какой-то степени является жертвой тех пропагандистских манипуляций и определеннойстепени – жертвой собственного аппарата и неумение реагировать на все вызовы, потому что его политика тоже могла бы быть более гибкой и эффективной. В любом случае эти усилия, на мой взгляд, вызывают уважение, потому что независимо от того, какова будет судьба наших политиков, все те решения, которые были приняты по чествованию жертв Голодомора или иных исторических событий и личностей, останутся, и это очень важно хотя бы потому, что мы имеем проблему их генезис, несформированности украинской нации. Всегда легче говорить о том, что не сделано, чем о том, что сделано, это воспринимается за должное. Однажды мы уже забыли, как было с темниками и пятиминутки ненависти на всех телеканалах. Всем кажется, что так и должно быть, когда переключает каналы и видишь всех этих персонажей, которые говорят, что хотят, а порой слишком много говорят, но с такими персонажами легко бороться, потому что всегда можно нажать кнопку выключения. Есть альтернатива, хуже, когда нельзя переключить. Помните, как в старом советском анекдоте: персонаж включает телевизор, а там на первом канале Брежнев, он переключает на другой канал – там тоже Брежнев, переключает на третий – там тоже Брежнев-то говорит. Мужчина переключает еще на какой канал, тогда появляется дядя в штатском и прямо с экрана телевизора говорит: Я тебе, гад, поперемикаю. К счастью, мы уже такого нет.
Фото – www.sumno.com

Еще по теме:

У статьи «Мы уже забыли, как было с" темниками "и" 5-минутка ненависти "на всех телеканалах» 0 комментариев.

 

Blocked/Доступ ограничен

IP-адрес данного ресурса заблокирован в соответствии с действующим законодательством.

195.22.26.24816.04.201827-31-2018/Ид2971-18Генпрокуратура

Доступ к информационному ресурсу ограничен на основании Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации".

Если Вы считаете, что включение ip-адреса нужного Вам интернет-ресурса в "Единый реестр..." или "Реестр доменных имен..." произошло по ошибке, или оно нарушает Ваши законные права, пожалуйста, обращайтесь непосредственно к уполномоченному органу по координатам на интернет-сайте реестра.

Перейти на сайт
Универсального сервиса проверки ограничения доступа к сайтам или страницам сайтов сети "Интернет"