Наталья Лигачева: Нужно добиваться, чтобы украинские журналисты могли работать без секвестирования нежелательных тем, замалчивание и давления

Анна Опря, «Общественное вещание в Украине» В этом году Интернет-изданию «Хроника» исполняется 10 лет – достаточно много для нишевого Интернет-издание. В течение этого времени «Хроника» смогла стать интересной для ньюзрумов отечественных телеканалов, на ее статьи ссылаются медиа эксперты, по ее информационным потоком следят политики. Об успешной многолетней работе издания, а также об актуальных вопросах медиа среды, в частности и, волнующую сейчас всю страну, дело Гонгадзе, «СМ» вело разговор с шеф-редактором «Хроники» Наталья Лигачева – На прошлой неделе премьер-министр Николай Азаров выразил своем неудовлетворении информационной политики, сказал, что чиновникам нужно отойти от совка и наконец понять, что это граждане наняли их на работу. Каковы, по Вашему мнению, причины провального летнего диалога между властью, СМИ и гражданским обществом?
– Реакция Азарова связана с несколькими причинами. Власть тормосять постоянные заявления движения Стоп цензуре, ситуация с Газетой по-киевски, проблема с общественным вещанием и имплементация законов о доступе к публичной информации. И журналисты периодически об этом напоминают Януковичу Азарову. То есть сами журналисты заставляют власть каким образом вступать с ними в диалог.Наприклад, по нашей информации, много шума в АП и Кабмине наделала последнее заявление Стоп цензуре! http://www.telekritika.ua/news/2011-03-29/61512 с конкретными требованиями к Президента. с другой стороны, возникает вопрос, почему этот диалог очень часто не приводит к конкретному результату. Я думаю, что прежде всего можно говорить об одном – об отсутствии политической воли для становления нормальных правил игры на украинском медиа-рынке, чтобы соблюдались права журналистов на работу по профессиональным стандартам и права граждан на получение полной достоверной информации. Нужно добиваться, чтобы украинские журналисты могли рассказывать о том, что происходит в стране, без секвестирования нежелательных для власти тем и без давления на редакционную политику.
– Через год после инаугурации Президент определился со своим пресс-секретарем. Негласный конкурс на эту должность выиграла наша коллега Дарья Чепак. Удастся ли ей, по Вашему мнению, сделать Виктора Януковича более доступным для журналистов и граждан, прекратить практику закрытых брифингов, восстановить квартальные пресс-конференции? – Это назначение вызвало значительный резонанс, прежде всего в профессиональной среде и среди участников движения Стоп цензуре. Мнения разделились радикально – от жесткого неприятия с одной стороны, с пожеланием успехов в новой должности с другой. Я, честно говоря, не так радикально отношусь к этому назначению, и считаю, что каждый человек имеет право на выбор. Такая должность – это не только решение всех житейских проблем, таких как квартира, машина, которые, кстати, Дарка и так имеет, но и фактор того, что всегда человеку нужно то еще, какое-то движение. С точки зрения профессионального роста это, безусловно, открытие пути к большим возможностям. Я категорически не согласна с утверждением, что эта должность – уже все, сумасшедший финал профессии журналиста, предел его мечтаний и достижений. Я считаю, что это не так, ведь это вообще совсем другая профессия. Но если Дарка решит через несколько лет вновь вернуться в журналистику (есть примеры Алены Громницкой или Александра Мартыненко), то, безусловно, она это уже сделает на другом уровне собственного опыта, полезных связей, понимание непубличных процессов и т.п. В телефонном разговоре со мной Дарка подтвердила свою готовность к диалогу с ней. Она также готова всячески способствовать тому, чтобы взаимоотношения Президента и прессы действительно вышли на цивилизованный уровень. И это можно приветствовать. Вместе с тем я более реалистично отношусь к тому, что Дарци удастся сделать. Ведь люди, которые приходят во власть с радужными надеждами, часто сталкиваются с непреодоленными препятствиями, стенами. И далеко не все стены Дарци удастся пробить головой, как бы она этого не хотела. В том, что она будет пытаться это делать, и в том, что даже люди, которые ее приглашалина работу, хотели показать, что новой власти не чужды европейские правила игры, я не сомневаюсь. Другое дело, что у работодателей может быть стремление лишь создать видимость, а не реально реформировать отношения между властью и обществом. К сожалению, думаю, так оно и есть. Но даже если Дарци удастся сделать лишь немного из того, о чем мы так долго говорим в Стоп цензуре! – Это уже будет хорошо.
– Прокуратура стала ежедневным ньюсмейкером. Как Вы считаете, с какой целью реанимировали дело Гонгадзе и имеет ли она перспективу при нынешних обстоятельствах? – Для меня это большая загадка, как и для нас всех. Пожалуй, главными мотивами могут быть желание власти продемонстрировать какую-то свою решительность, прикрыть неудачи социальной сферы и, с другой стороны, нажать на Пинчука, на его медиа-бизнес и не только. Но в действительности это лишь догадки. И тот факт, что пленки Мельниченко признаны прецедентом в одной судебном деле, фактически автоматом определяет возможность признания их прецедентом и в других делах. Да, возможно, они еще не открыты, но на пленках было очень много всего. Хотя, если другие дела не были открыты до сегодня, то вряд ли сейчас найдется тот, кто всерьез будет требовать возбудить уголовные дела против всех фигурантов пленок, в том числе Януковича, Азарова или еще кого, кого уже называли в этом контексте. Следовательно, непонятно, что бы это значило и кому это выгодно. Томенко в эфире ТВi сказал что, пожалуй, тот, кто раскручивает, не слышал пленок, уже забыл, что там было. Но все же, наверное, все сложнее, у них есть какие-то свои прагматические мотивы. Время, я считаю, что в действительности все не так уж плохо, мы об этом недавно говорили с Егором Соболевым. Есть реальные результаты по делу Георгия, хотя все и тянется 10 лет, и общество и политикум так могут сделать для себя вывод, что расплата за преступления таки наступает, пусть и с запизненняя, но наступает! Непосредственные исполнители уже осуждены, Пукач ждет суд, сейчас обвиняется Кучму … То есть, для меня сейчас важны не столько мотивы власти, а то, к чему именно будет доказана это дело. Я не сомневаюсь в том, что Леонид Кучма не будет сидеть в тюрьме, даже исходя уже из срока давности по выдвинуть статьям. И даже то, что, возможно, Кучма или еще кто из фигурантов дела могут быть вовлеченными, выступать в суде как обвиняемые или как свидетели, я думаю, что это уже какие-то шаги к правде.
– Сергей Левочкин признал, что его внештатным советником работает российский полет технолог Игорь Шувалов, которого в 2004 году называли конструктором темников и обвиняли в разделении Украины на сорта. Сейчас он, по словам АП, курирующий информационно-аналитический сегмент сотрудничества с зарубежными медиа. Не грозит СМИ такое сотрудничество, или вообще, национальной информационной безопасности?
– Мы понимаем, что дело не только в Игоре Шувалови, который известен нам с 2002 года. Ведь мы знаем о нем то, что когда знали о деятельности Марата Гельмана, Глеба Павловского. Но дело в том, что как раз о многих других политтехнологов, которые также работают в Украине под непосредственным руководством Игоря Шувалова, сегодня мы не знаем и не имеем открытой информации. И беспрецедентным является то, что в 2010 году, как и в 2004, (ведь если Игоря Шувалова признали консультантом Банковой, и Хорошковский признал его консультантом телеканала Интер), мы имеем широкий очерченный круг, в котором управляют российские политтехнологи. Ведь понятно, что не один Игорь Шувалов работает над решением определенных вопросов. В этом случае, думаю, что мы можем делать предположения, выдвигать какие-то версии о существовании и тех людей, которые руководят российскими политтехнологами и Игорем Шуваловым непосредственно из Москвы. И это, даже как предположение, вселяет какую неуверенность относительно политики, проводимой сейчас нашей властью. Ведь одно дело, если власть просто пользуется услугами консультантов, они могут быть американскими, российскими, польскими, какими угодно, в этом нет большого криминала. А другое дело, когда можно подозревать, что эти консультанты руководствуются кем из заграницы и тем более, пусть и неофициальных, но центров, связанных с руководством какого-либо государства. Поэтому нам нужно более настойчиво ставить вопрос – с каких именнопроблем они советуют, ради чего, какие конкретные дела этих людей, чтобы судить уже более глубоко и аргументированно о характере их работы. В любом случае такая непонятная ситуация предопределяет как минимум журналистскую недоверие. – Как вы считаете, почему упало доверие к большим политическим ток-шоу на украинском телевидении? – Конечно, прежде есть момент зрительской усталости. Хотя приходится удивляться, что до сих пор остается аудитория все равно немаленькая. Но лично я на это смотреть уже не могу. Поэтому предпочитаю Республике Анны Безулик и программе Николая Княжицкого, хотя в последней есть момент несбалансированности в приглашении гостей. Однако, они на это имеют право. Ведь это авторский проект и Николай имеет право позиционировать его, как считает нужным. А мне более интересна спокойный разговор ведущего и гостя, когда я по крайней мере надеюсь услышать аргументы, а не голый пиар. Конечно, Вечер с Николаем Княжицким – это не hard-talk, а soft-talk. Но если в программе во время общения журналиста с политиком будет какая огромная манипуляция и ложь в словах политика, надеюсь, Николай Княжицкий на это отреагирует. А большие ток-шоу все больше будут терять доверие и зрительский интерес. Потому, что они идут путем скандализации и полной зависимости от политических сил. К сожалению, сейчас наши телеканалы не имеют возможности приглашать тех спикеров, кого они хотят от партий, ибо последние определяют, кто пойдет на эфир. С другой стороны, сами телеканалы в погоне за рейтингом приглашают, скажем, на годовщину Шевченко и в связи отказом Василия Шкляра от получения премии никого иного, как Бузину и Пояркова – в качестве главных экспертов в этой теме. В этом случае мне гораздо интереснее смотреть Республику Анны Безулик, потому что там есть эксперты и им предоставляют достаточно времени для того, чтобы они имели возможность представить валсну мнение. Они всегда могут сказать нечто новое и интересное, потому что выражают свою собственную точку зрения, которая будет более аргументирована и менее манипулятивная. Когда же в крупных ток-шоу мы видим борьбу двух неправд в виконнанни политиков-главных гостей студий, то я просто не хочу на это тратить время. – Медиа-эксперты говорят, что за последний год возросло количество именно российских телеведущих на украинском ТВ. Что это – телемода, деньги или политика, сервильность? – Я считаю, что это желание, прежде всего, заработать рейтинг. С точки зрения бизнеса это желание понятно, но подкрепленное оно двумя вещами: сменой власти, безусловно, и значительно большей росийськоцентричнистю новой власти, что печально. Как бы то ни относиться к предыдущему руководству, а я не его апологетом, но тем не менее, трудно представить себе, чтобы в тех условиях половина эфира крупнейшего телеканала страны Интер была бы отдана на откуп россиянам. Тем более, что там не только в эфире российские телеведущие, но и российские команды работают над проектами, о чем недавно заявил Томенко. Это также происходит потому, что наш медиабизнес, как и другие бизнесы, еще не является социально ответственным. И желание заработать рейтинги никак не балансирует с пониманием того, что медиа – это не заводы по изготовлению мыла. И что на самом деле они несут большую ответственность за происходящее в обществе, за социальные настроения, за то, как дальше будет развиваться страна, за свое влияние на общественное сознание. Да, это развлекательные проекты, но в любом развлекательном шоу часто доминируют такие ценности, которые могут быть нам чужими. И мы знаем историю на телевидении, когда Нагиев в полуразвлекательный желтом проекте очень пренебрежительно отозвался о украинок и Украины в целом. То же самое может происходить в тех развлекательных программах, которые сейчас присутствуют в украинском эфире, тем более, что одним из ведущих является тот же Нагиев.
Есть и другая проблема украинского ТВ – в принципе к нам относятся как к месту, где тупо можно заработать. Мне рассказывают, что иностранцы даже не скрывают, что едут в Украину видхватиты бабла. И мы знаем про безумные гонорары, миллионные гонорары за сессию, за несколько съемок программ с той же Пугачевой и Галкиным, Лолитой или другими. И мне, например, как гражданке Украины жаль, что эти деньги не зарабатывают украинские телеведущие, журналисты, актеры,которых можно, без сомнения, найти, а при необходимости обучить и воспитать новых. И эти деньги не зарабатывает отечественный медиа-бизнес, их отдают в другую страну. А владельцы могли бы вкладывать в своих. И это было бы не только им в плюс, но и в плюс самом медиа-бизнеса, потому что он так же как и любое издание, которое делает вклад в своих авторов, хедлайнеров, развивает и себя, и развивает в целом всю украинском медиаиндустрии.
Я не вижу ничего страшного в том, что наши политические ток-шоу ведут такие ведущие, как тот же Шустер и Киселев. Хотя я понимаю недоверие к ним многих, потому что это не их страна, и у них, мол, не болит душа … Да, это есть, но тем не менее, в ходе глобализации ничего такого страшного, когда один или двое ведущих – русские, пусть даже и супер-ток-шоу в прайме. Но когда это становится масованиим наступлением, то я уже не понимаю, какой канал смотрю, и в какой стране нахожусь. То есть, возникает проблема самоидентификации. Или это возвращение в Советский Союз, или как? Я считаю, что это неправильно, хотя это и дело частных телеканалов. Мы прекрасно понимаем, что в данном случае это потенцируется общей ситуацией, которая сложилась в стране, в той властной росийськоцентричнистю, о которой я упоминала. Нашим олигархам, которые не хотят ездить только к одной стране и быть невыездными, нужно быть более разборчивыми в смысле ценностей и вопросах национальной самоидентификации.
– Как Вы думаете, не грозит сейчас Первом национальном преобразования в общественной речи образца ОРТ времен Бориса Березовского? – Не угрожает. Потому что я не верю в то, что дело Общественного вещания будет доведено до реальных реформ. Если власть, возможно с нашей поддержкой, доведет дело даже до принятия качественного закона о Общественное вещание (а я бы хотела, чтобы этот закон был хорошим), то это будет в итоге всем, на что они готовы. Вряд ли эта власть захочет реально воплотить этот закон, несмотря на то, будет ли он хорошим или плохим. Ибо если дело дойдет до конкретной структуры, к правительству, к НТКУ то он там еще долго висеть. В Кабмине уже погрязли законопроекты по СМ, даже тот, который подготовила Гуманитарная совет при президенте. Поэтому, в отличие от многих коллег, которые считают, что сейчас представители гражданского общества не должны участвовать в этих играх вокруг СМ, не должны участвовать в круглых столах, обсуждать эти темы, я говорю, что в действительности мы ничем не рискуем. Если мы поможем этой власти создать и принять хороший закон – то это будет плюс. А к воплощению этого закона в жизнь – в любом варианте, плохом или хорошем, я думаю, дело не дойдет в ближайшие годы. – На украинском медиа рынке постоянно проходят процессы реструктуризации. Смена руководства холдинга Главред-медиа то повлиял на работу Хроники? – На самом деле официально не состоялось смены топ-менеджмента, до 1 мая все остается как было. Сейчас идет внутренняя реструктуризация, которая Хроники пока не касается. Единственное, мы знаем, что в планах инвесторов, интересы которого представляет топ-менеджмент, привлечь к Хроники в качестве руководителя будущего нашего нового подсайта Медиарынок человека, которого не я предложу, а они. Были дискуссии по этому поводу в коллективе Хроники – соглашаться на это или нет, ведь это впервые для нас такой прецедент, когда не с середины и на по моему назначению может прийти человек в команду. Но мы решили, что инвестор, мажоритарный акционер имеет право участвовать в принятии кадровых решений. И потом надо будет посмотреть на этого человека. Если она будет профессиональной и работать в рамках редакционной политики и под моим руководством, то в принципе, почему нет? – То есть, каких-то существенных изменений в сотрудничестве в рамках холдинга Хроника за последнее время не почувствовала? – Пока нет. Мы как воевали с пресс-службой и пиар-службой Плюсов, так и дальше дискутируем. Но мы ведем дискуссии с пресс-службами не только канал 1 +1, но и других. Другое дело, что в случае одного холдинга они чувствуют себя на более сильных позицияхJ. А так – у нас постоянно идет борьба с пиарщиками всех телеканалов, так как они со своей стороны почему-то считают, что СМИ – это их продолжение, а мы считаем, что мы несколько – мягко кажучиJ, отличное отпиар-служб и пресс-служб. Эта борьба перманентная, я думаю, она будет происходить постоянно, пока будет существовать Хроника.
– В этом году Вашему изданию исполняется 10 лет. Таким вы его видели тогда, в начале 2001, когда начинали работу здесь?
– Ничего общего. Проект создавался на очень маленький грант, которого могло хватить на очень короткое время. Даже при том, что все было рассчитано по минимуму – на проекте работало 4 человека, включая технический персонал – это грант был рассчитан на 7 – 8 месяцев, а дальше была неизвестность. Поэтому он задумывался как очень локальный, я не представляла, что когда-нибудь он разрастется в такой большой портал, в котором будет очень много тем, достаточно много людей работать, что он проживет 10 лет. А с другой стороны, он задумывался для широкой аудитории, и в меньшей степени для журналистской. Я пришла в этот проект из газеты День, где я привыкла разговаривать с разными людьми, но оказалось, что Интернет не на столько доступен, и в какой момент мы обнаружили, что нашими главными читателями являются наши главные оппоненты, которых мы критикуем. И когда я узнала, что почти на всех телеканалах главной страницей, когда они заходят в Интернет, является Хроника, как бы они нас не критиковали, как бы не говорили, что они нас не читают и не любят … Тогда я поняла, что это наши главные читатели, и мы как-то меняли наш посыл, меняли представление о том, кому мы адресуем наши статьи, и это кладет на нас особую обязанность, потому что тексты, которые подходили бы для широкой аудитории, не подходят для профессиональной. В начале мы также не занимались вопросами медиа бизнеса – рейтингами, рекламой и т. д. Это шло постепенно, когда проект наращивал силы, когда приходили новые люди, когда мы уже видели конкурентов. Сейчас наш портал, возможно, и в узких кругах, но широко известен. А это хорошо, что дает надежду на перспективы. – Медиарынок активно развиваться. Можете спрогнозировать свою медиа-карьеру на следующие 10 лет? – Нет, я об этом не думаю. Надеюсь только, что проект Хроника будет жить, а я надеюсь по крайней мере некоторое еще время его возглавлять. Я просто психологически не тот человек, который может надолго загадывать Важной вещи. – Не было соблазна попробовать поработать на телевидении и воплотить свои идеи еще там? Например, в рамках программы о медиа? – Да, были предложения. Я всячески подталкиваю на это своих сотрудников, но как-то не получается. Мне предлагают что-то вести, быть экспертом на постоянной основе, но я просто физически на это нет времени. В принципе, такой проект, как Хроника на каком из каналов, я бы видела, но наверняка без моего постоянного участия. Анна Опря, Общественное вещание в Украине Фото из архива http://ptv.org.ua

Еще по теме:

У статьи Наталья Лигачева: Нужно добиваться, чтобы украинские журналисты могли работать без секвестирования нежелательных тем, замалчивание и давления 0 комментариев.