Немецкий режиссер Пройсс о планах в Украине, неожиданную реакцию на «Другой Челси» и макиавелизм политиков

Наталья Неделько, «Deutsche Welle» Режиссер «Другого Челси» рассказал Deutsche Welle, что пока не собирается снимать еще одну ленту об Украине, о реакции на фильм, а также о своем видении украинских реалий и разделения на восток и запад Deutsche Welle: Господин Пройсс , циркулирует информация, что Вы собираетесь снимать новый фильм украинской тематики, на этот раз в западной Украине. Не могли бы Вы рассказать об этом подробно?
Якоб Пройсс: Это то, что во Франции назвали арабским телефоном, то есть, когда передавая чьи слова, то искажают и в итоге получается совсем не то, что говорили. У меня нет конкретных планов снимать еще один фильм в Украине. Однако меня часто спрашивают, не хотел бы я снять еще один фильм, на этот раз, возможно, в западной Украине. Я на это всегда отвечаю, что не имею ничего против, что могу себе это хорошо представить, конечно, это было бы интересно, но подобный проект стоит очень много времени и денег. Это все неопределенно, и на данный момент у меня нет никаких конкретных планов. Также в СМИ прошла информация, что я работаю над проектом по внешним границам ЕС. То есть речь идет не сугубо об Украине, а в целом о внешней границе. Я уже начал эту работу, ознакомился с ситуацией на пограничных пунктах украинских-польской границы, собрал первый материал. Но повторяю, конкретных планов о съемках еще одного фильма в Украине у меня нет.
– Но фильм о внешних границах ЕС Вы уже снимаете, и это в определенной степени будет касаться Украины?
– Это все еще находится на очень ранней стадии, еще, собственно, нельзя о чем-то говорить. То есть существует интерес относительно продакшн-студии, мы подаем заявки, идет процесс поиска финансирования. Это значит, если получится, то мы будем это делать, на что, конечно, очень надеемся, но еще рано об этом говорить. Хотя, конечно, эта вещь находится на значительно более глубоком стадии, чем рассуждения о фильме в западной Украине, высказанные по зрительской аудитории. Правда, я надеюсь поехать во Львов, представить там мой фильм Другой Челси, а там уже посмотреть, есть конкретная тема которого бы я мог разработать, найти финансирование. Я не хочу исключать такого развития событий, но пока рано говорить, что я буду снимать новый фильм в Украине, как это писалось в интернете.
– Как вы сейчас можете оценить свой фильм Другой Челси, который уже имела возможность посмотреть и украинская, и немецкая публика. Соответствует ли реакция зрителей и критиков в Украине и в Германии Вашим ожиданиям, удалось достичь того, на что надеялись?
– Да, реакция была намного сильнее, чем я ожидал. Имею честно признать, я надеялся на то, что в Украине ленту встретят с интересом, я ожидал дискуссий, но был очень удивлен, насколько сильной была реакция. Это для меня, конечно, хорошая награда за длительную работу. У нас уже было несколько показов в Киеве, два в Донецке, мы планируем дальнейшие показы, есть большой зрительский интерес, я получаю приглашения на телевизионные ток-шоу. Правда, совсем новым опытом для меня в Украине стало то, что надо очень внимательно следить за своими словами. Только я ничего не скажу, как сразу это начинает цитироваться, например, в интернете, и к сожалению, не всегда правильно. Так было с моими словами о Львове, сразу же последовала реакция, даже от Львовского горсовета. Но хорошо, что фильм вызвал так много дискуссий, зацепил людей. В Германии несколько меньший резонанс, конечно, тема не настолько близка, не знают так хорошо контекст, но реакция в Германии была преимущественно позитивной, ленту транслировал телеканал ZDF, о ней написали авторитетные издания. Я был положительно удивлен, что фильм так хорошо восприняли, хотя, конечно, не в таком масштабе как в Украине.
– Почему для своего украинского документального фильма вы выбрали именно Донецкую?
– Я был в Донецке наблюдателем на президентских выборах 2004-го года во время первого тура. Донецк меня тогда очаровал. Я до того не знал, что существует такая большая индустриальная метрополия, это разделение на восток и запад, языковые и религиозные различия, эта полярность. Так, Донецк меня заинтересовал, я почувствовал, что об этом у нас знают очень мало, тогда я подумал, что хотел бы что-тосделать, но это было так неуверенно. Я тогда еще не представлял точно, что именно хочу, но это должно было быть нечто с Донбассом, что показывало бы этот регион, его политические настроения. Я не журналист, который готовит политические репортажи, я стараюсь рассказывать человеческие истории. Потом я поехал туда в поиске героев для фильма. Во время поиска я наткнулся на донецкий Шахтер, на простых людей, на молодого политика Колю Левченко (секретарь Донецкого горсовета – прим. Род).
– Кстати, почему Вы выбрали именно Левченко для фильма?
– Это действительно был случай. Я к тому Колю Левченко не знал. Я хотел показать политические настроения, царящие в регионе, ведь это именно то, о чем многие люди на Западе, в частности, в Германии, не знают. О том, что есть большая часть населения, которые воспринимали оранжевую революцию очень критично, которые говорят, что Запад помогал ее осуществлять, что это пошло в ущерб государству. Я хотел показать этим людям, которые, возможно, имеют основания так смотреть на вещи, относительно чего, конечно, можно спорить. Я увидел Колю Левченко по телевидению, тогда еще не зная, какую роль он играет в украинской политике. Он представляет распространенную в регионе позицию, имеет относительно высокую должность – секретарь горсовета – и это в его молодом возрасте. Это произошло случайно. Я с ним сконтактувався, во время дальнейшей работы понял, что это прекрасный пример. Хорошо, что он был наивным так открыто все делать. К сожалению, он репрезентант того, что всего в Украине происходит, безответственного использования популистской политики, он выступает абсолютным макиавелистом, который думает только о получение, продвижение дальше вверх, совершенно не ценя и не уважая людей в Донецке. Глядя на этот фарс, которым является украинская политика, это, конечно, экстремальный пример, но у меня такое ощущение, что так же везде, вплоть до самых высоких должностей. Если взглянуть на украинский парламент, на ряды олигархов, среди которых есть даже миллиардеры, если посмотреть на машины министра по охране окружающей среды и сравнить это, скажем, с немецкими зелеными, которые ездят в Бундестаг на велосипеде, на собственном примере воплощая в жизнь свои идеалы , то становится грустно. Когда все это видишь, когда это настолько открыто, все это знают и нет никакой реакции, то это очень печально для страны. Так, Коля Левченко – это красноречивый пример. Поэтому фильм и вызвал так много дискуссий. Нельзя сказать, мол, пришел тут один немец, отыскал нечто экзотическое, чтобы подать какую-то странную картину. Нет, люди знают абсолютно точно, о, Боже, такая на данный момент украинская элита и это позор для страны.
– Вы говорили о разделении Украины на Восток и Запад. Не является по Вашему мнению, стереотип о мировоззренческой пропасть между восточными и западными украинскими регионами известной мере поверхностным?
– Я не думаю, что это поверхностно, если посмотреть на результаты выборов по регионам, то разницу видно сильно. По моему мнению, проблема в том, что это инструментуализуеться. Сама по себе различие, это не так уж плохо. Посмотрим на Германию, в ней тоже есть ярко выраженные региональные особенности, где больше католиков, где прихожан евангелической церкви подобное. Это не проблема для страны, где существует консенсус относительно государственной политики, где существует соревнование между идеологией разных партий, даже языковой вопрос не может быть проблемой, которую нельзя решить. Разделение является однозначным, это видно по толкованию истории, взгляд на советское прошлое, Вторую мировую войну. Увы, это так, и это очень заметно, когда например, читаешь газеты в Донецке или в западной Украине, то это диаметрально противоположные взгляды. Это деление в определенной степени существует, но есть, конечно, тоже много общего, что объединяет всех людей. Это деление проходит, собственно, не между Западом и Востоком, а больше между верхами и низами, если так упрощенно сказать, то между коррумпированной и безответственной властной элитой, которая делает непростым жизни людей, как на востоке, так и на западе. Пока это разделение будет сохраняться, Украине будет сложно проводить реформы, поскольку партии будут использовать в своих программах такие вопросы на поверхности, вызывающие ожесточенные дискуссии, например, нужно считать Бандеру героем, имеет висеть на улицах 9 мая красный флаг, таким образом блокируя новые политическиедебаты, которых Украина нуждается.
– Вы были наблюдателем на президентских выборах в Украине 2004-го года когда произошла оранжевая революция, которую тогда приветствовали на Западе. Теперь Вы видите у власти тех, кто тогда проиграл. Как Вы лично оцениваете то, что произошло в Украине?
– Это были потерянные возможности. По моему мнению, было сделано немало ошибок. Тогда не произошло настоящей смены элит, в определенной степени произошла смена кланов, не пришли хорошо образованные молодые люди с иным политическим стилем и пониманием. Второй большой ошибкой было то, что не удалось объединить страну одной идеей том, что президент Ющенко хотел связывать национальную идентичность с антиросийськиимы настроениями, по моему мнению, не было хорошей идеей. Не удалось убедить в оранжевых идеалах людей в других регионах страны. Удалось преодолеть коррупцию в системе образования, медицины, милиции, изменить политический стиль. Жаль, что за эти 4-5 лет не появилось нового поколения политиков и партий. Политические партии должны иметь определенные идеалы, продвигать свои программные идеи, но в Украине, к сожалению, это не удалось. Признаком такой стагнации, по моему мнению, и стало то, что тот же кандидат в президенты, которого 5 лет назад обвиняли в фальсификации выборов, стал президентом, выиграв следующие выборы. Это свидетельствует о полный паралич политической системы в Украине.
– Вскоре Украина будет праздновать 20 лет независимости. Не видите ли Вы, документируя украинские реалии, каких угроз украинской независимости?
– Думаю, сейчас нет опасности извне, например, что вмешается Россия. Конечно, в глобализованном мире, в некотором смысле ни одна страна не является настолько независимым, чтобы не мусити идти на какие компромиссы, например, как в вопросе газа между Россией и Украиной, что по моему мнению, вполне нормально. Взглянув, например, на долговой кризис в Европе, можно поставить вопрос, ныне независимой Греция, возможно, в таком случае можно даже сделать вывод, что нет, Афины зависят от внешней помощи. На данный момент я не вижу внешней опасности для украинской государственности. По моему мнению, угроза лежит внутри. Но если Украина целенаправленно осуществлять реформы, которых требует, по примеру Польши и других восточноевропейских стран, тогда она сможет стать сильным государством в Европе. Я верю, что не исключено, что когда в перспективе Украину могут принять в Евросоюз.
Наталья Неделько, Deutsche Welle
Фото – http://www.dw-world.de

Еще по теме:

У статьи Немецкий режиссер Пройсс о планах в Украине, неожиданную реакцию на «Другой Челси» и макиавелизм политиков 0 комментариев.