«Ни о чем не жалею»

  «Хроника» Пять лет назад, во время событий журналистской революции 2004 года, с телеканала «1 +1» в знак протеста против цензуры уволились семь журналистов. Сегодня с помощью экспертов ТК оценивает этот радикальный шаг и его значение для общества и отечественной журналистикиПьять лет назад, в конце октября 2004 года, началась журналистская революция, которая предшествовала Майдана. Журналистская революция была проявлением протеста многих украинских медийщиков против цензуры темников, которая в то время внедрялась Администрацией президента Леонида Кучмы. Напомним для нового поколения репортеров, темниками называлось распространение неофициальных инструкций для медиа, как и какие именно темы освещать или не освещать в информационных материалах. В результате контроля за редакционной политикой со стороны президентской администрации, согласованного с владельцами каналов, вещатели прибегали к несбалансированной подачи новостей, цензуры фактов или размещение их в манипулятивного контексте, до сопровождения политтехнологических спецопераций в пользу одного из кандидатов президентской избирательной кампании и т.д.
    Журналистская революция готовилась несколько месяцев – с помощью Киевского независимого медиа-профсоюза, которую тогда возглавлял Егор Соболев, с помощью отдельных авторитетных журналистов (Андрея Шевченко, Романа Скрыпина, Евгений Глибовицкий, Вахтанга Кипиани и других), независимых интернет-сайтов – Хроника, Украинская правда, Майдан … Среди масштабных событий тех дней вспомним и марш киевских журналистов по Крещатику 23 октября 2004 на защиту 5-го канала – тогда единого оппозиционного – против давления власти и олигархов. И голодовку 25 журналистов 5-го канала, которое началось 25 октября. И открытую протестную заявление 41 журналиста 5 центральных телеканалов – ICTV, Интер, Новый канал, Тонис, НТН, – которую те произнесли на лестнице агентства УНИАН 28 октября, а через несколько дней на сайте Хроника это заявление подписали 346 тележурналистов из 19 отечественных телекомпаний. И публично провозглашено 10 ноября решение журналистов Первого национального канала работать исключительно по выписанным ими самими принципами редакционной политики. И знаменитая покаянная заявление к общественности в прямом эфире коллектива ТСН и менеджмента 1 1 25 ноября …
    Были и менее резонансные, но одновременно не менее существенные события и действия отдельных журналистов против цензуры – как, например, интервью Хронике журналистки ТСН канала 1 +1 Леси Сакада, в котором она открыто рассказала о том, что в результате давления в подготовленном ней в эфир биографическом сюжете об Виктора Януковича – кандидата на президентский пост от власти – не было отмечено факта его судимостей. Или поступок ведущей сурдоперевода Первого национального Натальи Дмитрук, которая в выпуске новостей 25 ноября рассказала своим телезрителям с недостатками слуха, что результаты выборов сфальсифицированы.
    Было много и других шагов тех из нас, кто находил в себе силы отстаивать не только собственное право работать честно и искренне, по демократическим стандартам, но и – главное – право общества на получение достоверной и полной информации, в результате чего только можно сделать ответственный выбор.
    Но наиболее радикальный поступок против цензуры в гуще тех событий и эмоций совершили семеро журналистов ТСН – Наталка Фицич, Федор Сидорук, Виктор Заблоцкий, Игорь Скляревский, Юлия Бориско, Галина Бецкого и Марьяна Воронович. Того же 28 октября они в знак протеста против цензуры уволились с канала по собственному желанию. Произошло это вследствие очень сложной ситуации в редакционном коллективе 1 +1. Сначала более 30 журналистов ТСН собирались обнародовать собственное заявление против цензуры – жесткую, чем упомянутое заявление 41 журналиста. Но во время встречи с коллективом тогдашний генеральный продюсер 1 +1 Владимир Оселедчик заявил, что вследствие присоединения журналистов 1 +1 к акциям протеста может возникнуть угроза его жизни. Часть ТСН-овцев отозвала свои подписи. Но названа семерка уволилась. Журналисты отметили, что пошли на такой шаг после продолжительных, но безрезультатных переговоров с руководством ТСН. Наше телевизионное ремесло окончательно превратилось в обслуживание интересов тех, кому 1 +1 отдан его собственниками в политическое использования, – резюмировали они.
    Пять лет спустя многие отчаялся, к сожалению, не только в Майдане, но и в результатах журналистской революции. И сегодня, в 2009 году, мы говорим о низком качестве теленовостей, о давлении владельцев на редакционную политику ньюзрумов, об отсутствии в стране общественного вещания, о преграды в доступе к информации и т.п. Наверное, пришло время ревизии. Наша тогдашняя невидстороненисть от политических баталий, поддержка оппозиционных политиков сыграли злую шутку, ведь оппозиция, пришедшая к власти, продолжала считать, что медиа должны безоговорочно ее поддерживать, болезненно реагировала на критику. Наше восторг от побед нас же и расслабило – и уже в 2006 году мы оказались не готовы к масштабной корпоративной солидарности, когда на Интере начались крупные увольнения, а в 2007 году то же самое произошло и на 1 +1. Журналисты оказались беспомощными распознать лицемерие владельцев, которые подчеркивали бы чисто экономическим причинам увольнений, хотя на самом деле освобождали прежде опытнейших и непослушных репортеров.
    И все же, признавая собственные ошибки и несмотря на то, что результаты нашей борьбы 2004 года не совсем такие, на которые мы надеялись, можно сказать: те события таки сыграли для украинской журналистики огромную роль. Мы получили опыт согласованных совместных действий в защиту демократических стандартов журналистики. Мы достигли и существенных изменений в редакционный политике своих СМИ – все-таки и плюрализм, и возможность свободного выражения мнений сейчас есть в нашем телеэфире. А главное – Поступок с большой буквы всегда остается поступком, и даже если он не имеет большого непосредственного влияния на события, то ментальное влияние на сознание поколений должен обязательно.
    Так что к 5-летию октябрьских событий 2004-го ТК решила задать несколько вопросов нашим экспертам и непосредственным участникам журналистской революции относительно их оценки наиболее радикального шага, к которому прибегли семеро журналистов 1 +1. Имел ли этот шаг смысл? Ли сдвинулся он что-то в отечественной журналистики? Имеем ли мы быть готовы именно к таким радикальным действиям во время любой угрозы свободной журналистике, свободным СМИ, свободе слова?
    Отношение к нашей идеи выявило, на наш взгляд, актуальность анализа журналистской революции. Ведь выяснилось, что и сейчас нет однозначности в оценке тех событий. Также неоднозначной оказалась реакция самой семерки журналистов. Часть из них, кстати, уже не работает в журналистике – что также свидетельствует о незавершенности процесса демократизации украинских СМИ, освобождение их от давления. Виктор Заблоцкий и Федор Сидорук не захотели вспоминать те времена, Юлия Бориско, которая теперь работает на 1 +1, уклончиво пообещала высказаться только при условии, что все семеро ее коллег примут участие в опросе.
    Также не захотели вспоминать событий 2004-го ни тогдашний генеральный продюсер 1 +1 Владимир Оселедчик, ни руководитель информационного вещания канала Вячеслав Пиховшек. Правда, господин Пиховшек отметил, что считает то освобождение спецоперацией Хроники против ТСН, и этим ограничился. Журналист Сергей Швец на предложение ответить на вопрос ТК попросил прислать их пресс-службе. И таки прислал ответы, в которых свое отношение к событиям 2004-го охарактеризовал максимально лаконично: Однозначного оценки не имею. И все. Точка.
    Поэтому спасибо тем, кто нашел в себе силы вспомнить 2004 год. А это Наталка Фицич, Роман Чайка, Максим Равреба, Борис Фуксман, Леся Сакада-Островская, Ирина Геращенко, Алексей Шалайский, Елена Бондаренко, Сергей Васильев, Юлия Жмакин, Егор Соболев.
    Вопрос ТК:
    1. Как вы оцениваете сегодня поступок семи журналистов с 1 +1, которые уволились с канала в знак протеста против цензуры?
    2. Какими методами должно защищать журналист право работать по профессиональным стандартам?
          Наталья Фицич, журналист, генеральный продюсер продакшна Закрытая зона:
  1. Я нынешняя, 5 лет спустя, считаю, что это был единственно правильный и единоверных на тот момент поступок. Ни о чем не жалею. И то, что происходит в моей судьбе теперь, еще раз доказывает, что тогда все было сделано правильно и искренне. На тот момент мы верили в идею и шли за ним, мы не поддерживали ни одной из политических сил, мы просто отстаивали наше право, как журналистов, писать правду.
    Я считаю, что тогда мы поступили правильно. То, что произошло потому, тоже об этом свидетельствовало: 1 1 за месяц изменил свою политику. Правда, впоследствии началось наступление желтой и коммерческой журналистики, но это уже другая история, и она связана с другими журналистами, которым нужно отстаивать право на профессиональную, взвешенную журналистику.
    2. На сегодня для защиты профессиональных стандартов подходят любые легальные средства. Тогдашний поступок – это крайний метод, но это единственное, что оставалось. Теперь есть больше возможностей: отстаивать свою позицию, говорить, спорить, дискутировать. И мне кажется, что это заслуга тогдашней борьбы за свободу слова. Другое дело, что она вернулась несколько иначе – в каком смысле этой свободы стало слишком много. Ведь сейчас журналисты очень часто отстаивают свободу, забывая об ответственности.
          Роман Чайка, журналист, ведущий программы 5 копеек (5 канал):
  1. Оценивать сегодня те события – это где-то же, что сейчас обсуждать Переяславскую совет или Черную раду полковников казачьего войска: мы бы это представляли как доклады СНБО и политбюро, а на самом деле тогда у людей была совершенно иная мотивация. Так же и мотивация людей в 2004 году была иной, чем у нас настоящих … Они имели опыт игры в темники (или против темников), работы под руководством Пиховшека, опыт того, что 5-минутка лайнометив Корчинского и Джангирова шла как часть ТСН … А ТСН – это был бренд, где работали очень профессиональные журналисты (не сравнить с нынешним ТСН …). То есть тех людей это просто достало, и они искренне верили, что как один раз резко сказать достаточно, это действительно прекратится. В принципе, этот поступок не был простыми эмоциями. То, что он не дал никакого результата, учитывая сегодняшний день, то это так же можно сравнить с многолетней борьбой УПА, когда ребята, которые шли в лес, знали заранее, что они никогда не смогут преодолеть войск НКВД и действующую армию, но другого выхода задекларировать позицию не было. И эти люди остались, по крайней мере перед собой, честными.
    2. Сегодня никакие коллективные методы я не считаю эффективными, поскольку это все зависит от позиции каждого отдельного человека. Результативность акций сопротивления не слишком высокой. Например, мы были свидетелями, как в последнее время журналистов дважды использовали вслепую. Первый раз был, когда президент собирал журналистов, чтобы объяснить, что это они остановили широкую коалицию, что в действительности оказалось абсолютной ложью. А второй раз был тогда, когда именно журналисты занялись распространением абсолютно непроверенных фактов и прямых обвинений, плюнув на все стандарты.
    Если человек, например, не хочет выполнять редакционное задание на мочиливку или участвовать в каком-скандале, где журналистов просто используют, то вариант защиты журналистов может быть только персональным .. Потому что в нашем цехе работают десятки тысяч тупых зомби, которые не имеют никаких знаний, практики проверки информации или факта из трех источников, для которых имеют значение зарплата, рабочий график и возможность красиво держать микрофон перед мордой политика. Поэтому я считаю, что, к сожалению, коллективные действия в стиле романтики 2004 закончились.
          Максим Равреба, заместитель главного редактора информационного агентства Интер медиаконсалтинг:
  1. Тогда каждый поступал, исходя из собственных взглядов, и каждый решал сам для себя – стоит ему что-то делать или нет, уволиться в знак протеста, или подписать петицию, или просто молча делать свою работу на своем месте. Но тогда ситуация была иной. Тогда внутренне каждый знал, где добро, а где зло, что правильно, а что лукавство. А сейчас ситуация сложнее. Сейчас все гораздо непонятно, да еще и усугублено кризисом. Сильно снижена престижность журналистского труда, в первую очередь благодаря безлюдовщине 2007 – 2009 годов. Анна Безлюдная – и я в этом уверен – продемонстрировала, как журналиста можно превратить в колхозника, который примитивно выполняет неквалифицированную работу. А как могут защищать престиж профессии люди, которые фактически ничего не знают? Понимаете, смена поколений произошла не диалектического.
    2. Поэтому еще долго принимать решение будет каждый за себя. Но правильнее было бы, если бы журналисты пошли по пути солидарности, создали какие-то третейские организации, которые занялись бы люстрации, изгнания из профессии людей, которые запятнали себя заказухой и политическим мочиловом. Например, у Безлюдной была такая политика: если ты лоялен – работаешь, не лоялен – не работаешь. И вот сидит такой человек, делает все то, что ему скажет менеджер, и думает, что ему за это ничего не грозит. А в это время некая профессиональная организация принимает решение, что этот человек не является журналистом, потому как нарушает профессиональные стандарты. И менеджер должен его, такого лояльного, уволить. Это мои собственные разработки, и я считаю, что это очень неплохие идеи. Но для того чтобы это появилось, необходимо, чтобы журналистская элита перестала думать о собственном благополучии и нашла в себе силы объединиться и договориться. Но это, наверное, невозможно. Сейчас каждый думает больше о собственном благополучии и не хочет интегрироваться в серьезные профессиональные объединения.
          Борис Фуксман, бизнесмен, экс-владелец 1 +1:
  1. На тот момент я был очень далек от оперативного управления каналом. Лично я за время своей деятельности и в качестве учредителя, и в качестве оперативного менеджера никогда не оказывал давления ни на одного журналиста или ведущего. Потому я считаю, что если такая проблема и возникала, то были другие способы высказать свое неудовлетворение и продемонстрировать его журналистскому сообществу. Но прежде чем выносить что-то на суд общественности, не стоит ли обсудить это на канале? Я не могу подтвердить проявления какой-то борьбы или недовольства внутри – ни на внутренних страницах сайта канала, ни в кулуарных разговорах … Может быть, люди таилы в себя какое-то недовольство, а потом предприняли этот шаг? Я не сужу их, а отвечаю на ваш вопрос. Знаете, при том, что никто не проявлял недовольства, как я уже сказал, у нас в тот момент было много людей, лояльных к революционному движению, где-то 90% сотрудников канала 1 +1 были сторонниками Оранжевой революции. А может даже и больше: многие, может быть, делали не то, что они думали, но сердцем и душой они были все с Оранжевой революцией.
    2. Если перейти к сегодняшней ситуации, то мы в Украине живем в достаточно открытом обществе: каждый имеет право на свою точку зрения. Но надо понимать одну вещь – если ты работаешь в СМИ, то его информационную политику определяют главные редактора. У тебя, по сути, есть альтернатива – либо работать в режиме предложенной информационной политики, либо же уволиться. И если ты выступаешь или пишешь я журналист канала 1 +1, то, естественно, должен работать в рамках корпоративных правил, но как гражданин страны ты имеешь право говорить что хочешь и где хочешь. Это две разные позиции: личная и профессиональная.
          Леся Сакада-Островская, независимый журналист, экс-ТСНивка:
  1. Я считаю, тогда не стоило увольняться … Потерял, прежде всего, зритель 1 +1, которого увольнении в знак протеста лишило сюжетов таких супермижнародникив, как Виктор Заблоцкий и Федор Сидорук. Благо, девушки вернулись … Только Наталье Фицич удалось зажечь интересный авторский проект на другом канале, остальным – нет.
    Есть такая мудрость: если кто возвращается туда, откуда ушел, хлопнув дверью, – значит, он признал свои ошибки … Самое обидное в этой истории, что боролись с цензурой, а обидели мудрого Владимира селедочка, который уже тогда прозорливо предсказал сценарий отношений людей и майданной власти и искренне пытался проветрить наши ТСН-овское мозги от оранжевых иллюзий … А его, как руководителя одного из самых влиятельных каналов, цензура во временаМедведчука-Кучмы душила еще сильнее нас, всех вместе взятых … А вот о себе … Да, я помню тогда свое интервью Хронике К сожалению, я солдат … Я тогда рассказала все честно и ни о чем не жалею.
    2. Дело в том, что для меня как для тележурналиста, который видит себя только в культуре, существующей сейчас неформатом для ТВ, злейший враг – телебоссам! Они бессильны или воодушевить меценатов на культурные телеподвигы, или придумать неординарные проекты, которые бы имели сумасшедшие рейтинги, и мне остается лишь ждать, когда потребительское ТВ накроет полный кризис … Чтобы ускорить процесс – умолять самых культурных телевизионщиков всех каналов объединиться в творческом порыве и в знак протеста против бескультурной ТВ всем дружно позвильнятися! И будем вместе ходить в архивы, читать книги, писать в стол – и готовиться к культурному прорыву в украинском эфире! :)
          Ирина Геращенко, народный депутат (фракция Наша Украина – Народная самооборона):
  1. Во-первых, мне жаль, что среди тех, кто тогда уволился, не все вернулись в медиа. В частности Виктор Заблоцкий, которого я считаю одним из самых сильных журналистов-международников.
    Что касается поступка, а это был настоящий поступок, на который сегодня в Украине мало кто способен, то я высоко его оцениваю. Мы знаем, что самый страшный цензор живет в нас самих, мы сами можем дать объективную оценку тому, что мы делаем. Тогда люди сами себе сказали, что то, чем они занимаются, не является журналистикой.
    Сегодня также сложная ситуация в журналистике, но в отличие 2004 диагноз несколько другой. Сейчас речь надо вести не о цензуре в украинских медиа, а о чрезвычайно низкие профессиональные и личностные стандарты. Поэтому для украинской журналистики будет значительным испытанием избирательная кампания 2010 года. Мы это хорошо видим в новостях, когда политические новости превращаются в пресс-релизы пресс-служб. И против этого никто не протестует …
    2. Защищать себя журналист имеет своим профессионализмом. У нас проблема с профессионализмом во всех сферах: власти, государственных учреждений, журналистике. О каких стандартах можно говорить, когда люди просто не владеют профессией? Посмотрите на ТСН на Плюсах. Зрители их просто не узнают. Мне кажется, что даже в пик цензуры они были сильнее, преимущественно за счет личностей, которые там работали. А сегодня это какая криминальная хроника …
          Олекса Шалайский, главный редактор proUA:
  1. Как оценивал тогда, так оцениваю и сейчас. Поскольку поступок остается поступком независимо от времени, прошедшего с тех пор. А это был поступок. Во-первых, потому что никто из них не озолотился от своего шага. Во-вторых, потому что тогда следующим образом применила минимальное количество журналистов.
    2. К сожалению, влияний журналистов на редакционную политику не прибавилось. Поэтому свобода слова журналиста зачастую зависит просто от того, удалось ли ему с владельцем. Причем о том, удалось ли, работник узнает лишь после нескольких месяцев работы.
    Единственный шанс выжить в таких зверских условиях – попытаться стать известным журналистом. По крайней мере, профессиональным других коллег. Все-таки хороший журналист с рынка не исчезает. А если репортер никчемный, то он хлопнет дверью, или тихо уйдет – это никого не касается. Кроме того, профессиональный журналист имеет шанс защитить от морального ломки и молодого-перспективного товарища.
    Относительно заявлений, обращений и пикетов: они нужны, но они уже будут бороться с последствиями. Спасти слово в Украине стратегически может приход сюда нескольких западных медиа. А сломать – объединение крупнейших политических сил в очередную широкую коалицию. К сожалению, второй пока более вероятно. Западный капитал, как видим, сюда приходит, а потом пытается убежать.
    Как ни странно это звучит, но всякий журналист, который сделает хоть что-то для цивилизованного рынка распространения, замеров аудитории и т. д., – приблизит этих инвесторов сюда, а следовательно поспособствует и свободе слова.
          Елена Бондаренко, народный депутат (фракция Партии регионов):
  1. Тогда это всем казалось подвигом. Но прошло 5 лет, предреволюционный флер Развеялся, поблекли краски, и есть объективная данность, зачатие которой состоялось именно 5 лет назад. Один из моих коллег как-то выразился: Ранее журналисты работали как невольницы в гареме, зато теперь как падшие личности в борделе. Разве второй вариант лучше? Бунт против нелюбимого султана закончился продажной любовью …. Молчание об ошибках оранжевых любимцев публики, которое демонстрировало большинство журналистов в 2004 – 2009 годах, практически подтвердило эту точку зрения.
    На самом деле дефицит свободы слова компенсировался только за счет травли неоранжевых. Демонизации их образа была возведена чуть ли не в обязательную миссию пишущих и снимающей. Чего стоил один из материалов все тех же Плюсов о трагической смерти гендиректора Артемовского завода шампанских вин, который в результате неверного обращения с оружием застрелился дома на глазах у своих друзей. Помните, какую версию обнародовали ТСН? Предполагалось, что он застрелился потому, что именно в бутылке из-под шампанского в Украину завозили диоксин, которым был отравлен Ющенко. Бред вообще!
    Крайности приводят к крайностями. Тогда журналисты подписали заявление о том, что они не могут профессионально исполнять свои обязанности и предоставлять обществу правдивую информацию: Наше телевизионное ремесло окончательно превратилось в обслуживание интересов тех, кому телеканал отдан его владельцами для политического использования …. Хочу спросить: вам это не напоминает год эдак 2009-й?
    2. Метод один: соблюдать стандарты журналистской работы. Как минимум, подавать две различные точки зрения на одну и ту же проблему. И максимально избегать субъективных оценок, личного отношения к событиям, фактам. Знаю не одну редакцию, где именно так и стараются работать. Есть журналисты, на которых стоит равняться. Сейчас же у нас не репортажи, а какие-то заметки о Простоквашино, журналистика все более скатывается к блоготристике, где, в общем-то, и ответственности никакой. Факты все более вытесняет Отсебятина (я имею в виду оценки, отношения, мнения). Грани и детали стираются неумнымы обобщениями. Дай бог нам эту болезнь пережить.
          Сергей Васильев, заслуженный журналист Украины, экс-руководитель Главного управления информационной политики Администрации президента Кучмы, по мнению многих экспертов – один из проводников темниковской цензуры в период 2002 – 2004 годов:
  1. Это была политическая конъюнктура и ничего больше. События, произошедшие затем и все, что впоследствии произошло с так называемыми независимыми журналистами, добавляет справедливости моей оценке.
    2. Относительно того, как журналисты должны защищаться. Для этого есть украинское законодательство и Конституция. Надо быть принципиальным во всем, пропагандировать правовой способ мышления и жизни, пытаться требовать этого от других. То есть создавать правовую среду, в котором любой человек, в том числе и журналист, сможет обеспечить право на беспрепятственную профессиональную деятельность. Не надо ничего придумывать, не надо революции проводить. Есть действующее законодательство, и надо всеми возможными и доступными средствами делать так, чтобы оно работало. А у нас, к большому сожалению, программы правового обучения населения ни на телевидении, ни на радио (за редким исключением) практически нет. Телепрограмму, которая занималась правовым всеобучем населения, которую я делал больше 10 лет, с приходом президента Ющенко 2005 года сняли с эфира Первого национального канала только потому, что я работал в Администрации президента Кучмы. Вот вам и ответ. Если бы все жили в правовой среде, то у журналистов, которые сейчас работают с Ющенко, при условии смены президента не должно возникать проблем с трудоустройством. Они должны иметь возможность продолжать свои интересные и полезные проекты. Право является гарантией, которая даст возможность представителям масс-медиа быть независимыми и не обращать внимания на капризы политической погоде. Журналисты должны заниматься общественно-полезным трудом на благо людей, независимо от того, кто придет к власти.
          Юлия Жмакин, редактор программы Завтрак с 1 +1:
  1. Для чего оценивать события 2004-го? Эти люди ушли, и ушли достойно, не потерялись в информационном пространстве, и мы все их помним. Может ли повториться подобное в нынешних условиях, при нынешней президентской кампании – вот в чем вопрос.
    2. Мы можем начать долгую и бесплодную, как показывает ситуация в Украине, дискуссию о том, что должно быть редакционный совет, который подписывает договор с владельцем канала, и что в этом договоре должно быть обусловлено политику невмешательства и так далее. И только тогда журналист, условно говоря, будет защищенным. Но это все – глубокая теория, в чем я убедилась во время работы в новостных службах нескольких телеканалов. Поэтому скажу откровенно: я не знаю, как защищаться. Наверное, работать на приличных каналам, которые, в крайнем случае, могут сопротивляться, если ситуация выходит за рамки не только профессиональной ответственности, но и персональной ответственности и совести.
          Егор Соболев, руководитель бюро журналистских расследований Сознательно:
  1. С каждым годом этот поступок выглядит все … справжнишим. Я, как лидер профсоюза, с этой благородной семеркой тогда спорил, что не надо увольняться, надо оставаться на рабочих местах и, не выполняя приказов цензоров, давить своим поведением на тех, кто выполняет темники. С Игорем Скляревьким даже ссорился … Сейчас хочу извиниться перед ним. Он первый написал заявление и вдохновил всех остальных. Сейчас хочу сказать, что Игорь для меня – настоящий герой. И хотя он оставил журналистику, он для меня героем журналистики останется навсегда.
    Тогда я был очень расстроен их решением, убеждал других, что нет, нельзя им освобождаться, не надо. Но это было важно. Для того, чтобы журналисты, работавшие в редакциях, видели, что рядом с ними есть коллеги, которые занимают настоящую журналистскую позицию. И что эти коллеги продолжают работать, но работать честно, под аплодисменты общества, под аплодисменты людей, которые об этом знают, а не, втягивая головы в плечи, занимаются неизвестно чем. И, в конце концов, именно такая тактика сработала. Люди, оставшиеся на Интере, на 1 +1, на Новом, на ICTV, и продолжали не выполнять темников, изменили мнение большинства журналистских ньюзрумов. Я за то, чтобы о поступок этих людей снимали фильмы и изучали в журналистских вузах.
    2. Это не вопрос какого-то приема. Это как быть хорошим семьянином – прежде всего надо этого захотеть. Далее следует с уважением относиться к другим членам семьи. Третье – надо за ними ухаживать, не требуя чего-то себе, взамен. Четвертое – нужно не изменять жену или мужа, не забывать детей, проводить как можно больше времени вместе.
    То же – быть хорошим журналистом. Нужно этого хотеть в любых условиях. А когда это не удается, нужно еще больше хотеть. А дальше жизнь подскажет. Не выполнять указаний, которые противоречат журналистским стандартам. А если не удается убедить людей, лучше поступить, как сделала эта героическая семерка: уволиться. Игорь Скляревский, который сейчас является блестящим веб-архитектором, – счастливый человек. Я с ним время от времени общаюсь и вижу в нем внутренний покой, удовлетворение жизнью. И просто подлинность. Кажется, когда он утром смотрит в зеркало, ему не стыдно. Я точно уверен, что не стыдно …
    Фото – Яны Новоселова, www.agitclub.ru, www.day.kiev.ua, www.liga.net, mayor.benkendorf.kiev.ua, focus.ua, www.umoloda.kiev.ua
   

Еще по теме:

У статьи «Ни о чем не жалею» 0 комментариев.