Польский режиссер Марек Павловский: «Из украинских художников у нас знают только Ступку в роли советского генерала»

Д. Дроздовский, Г. Трегуб, «Зеркало недели. Украина »Пан Марек называет себя« рассказчиком истории ». И о том, что он действительно умеет талантливо «рассказывать» разные истории, свидетельствует успех его относительно нового фильма – «Беглец» Марек Павловский – известный в Европе кинорежиссер. Он не любит, когда его называют документалистом, хотя известен больше именно благодаря документальным лентам.
Пан Марек называет себя рассказчиком истории. И о том, что он действительно умеет талантливо рассказывать разные истории, свидетельствует успех его относительно нового фильма – Беглец. Эта киноистория (о четырех беглецов, переодетых в форму эсэсовцев, пытавшихся бежать 20 июня 1942 из концлагеря Аушвиц-Биркенау) получила огласку в мире. Фильм увидели не только в Европе, но и в Северной и Латинской Америке, Японии, Африке. Ограниченный круг киноманов посмотрело работу в Украине и России. Фильм получил 13 премий: в частности бронзовую медаль на нью-йоркском фестивале 2008 года и награду российского Золотого Витязя.
В интервью DT.UA Марек Павловский признался, что украинское кино, к сожалению, сегодня мало известно польской аудитории …
– Господин Мареку, то вы заметили, что история, показанная в документальном кино, должен быть прежде всего эмоциональной. Что именно вы имели в виду?
– То, что зритель сначала все воспринимает сердцем и лишь затем – умом. Если он не почувствует истории, то не захочет ее понять. Когда зрителя удается поразить, он начинает мыслить. А если его ничто к этому не принуждает, то он или не воспринимает определенную тему или относится к ней равнодушно. Поэтому нужно выстраивать драматургию так, чтобы зритель проникся ею, чтобы что-то его сдвинулось, даже разозлило. Должно быть любая реакция – но не равнодушие! Равнодушный зритель не мыслит.
– Каким был ваш путь в кино? Или предшествовал ему определенный творческий опыт?
– Моя фильмография пока невелика: около шести фильмов. Так немного картин – потому, что раньше работал в театре, затем – на телевидении, был шеф-редактором и режиссером редакции. В определенный момент захотелось создать и выразить нечто большее.
Мне было важно, чтобы ленты жили долго. Пока мне это удается, потому Беглеца вписано в историю музея в Освенциме, его показывают с образовательной целью. Среди молодежи в свое время проводился конкурс на лучший фильм на тему Освенцима. Пусть это немного нескромно, но именно Беглеца она признала лучшим.
Запретная любовь также где циркулирует по миру. Ко мне недавно обратились из Музея холокоста в Вашингтоне с просьбой предоставить эту ленту, потому что им интересна ее проблематика. Упомянутые фильмы живут, их активно смотрят и молодые зрители, что меня очень радует.
– С чего началась ваша работа в документалистике?
– Когда был шеф-редактором и продюсером большого коммерческого польского телеканала, моей задачей было создать его структуру. Работать пришло много людей молодого возраста. Я имел их научить, как документировать и исследовать, как правильно построить фильм. Именно тогда начал искать темы для профессионального выучки подчиненных. Было две условные группы – так называемые исследователи и режиссеры-документалисты.
Еще с тех пор, когда занимался театральной режиссурой и жил в разных городах Польши, у меня сохранились контакты с различными людьми. И кто из старых знакомых рассказал, что есть короткий, на четыре минуты, фильм – своеобразная цепочка кадров о нарушении расовых прав. Я отправил своего стажера-документалиста, чтобы он сделал картину минут на 20. Впоследствии его показали на канале Тефаленум. Как оказалось, тот документалист ничего особенного не обнаружил.
Именно тогда я и понял, что работа на телевидении меня больше не интересует, не приносит никакого эстетического удовольствия, и решил снимать собственные фильмы.
Случилось так, что первым моим реализованным проектом стал фильм Запретная любовь, в котором использовал упомянутые четырехминутный документальные кадры. Мне захотелось вернуть молодой паре, о которой повествует фильм, их утраченную тожсамисть. Мы не знаем, кто они, не знаем даже их имен, происхождения. Яусловно назвал их Бруно и Герек.
Чтобы снять этот фильм, мне и моей жене (мы вместе работаем) пришлось объехать машиной немало городов и сел Польши: были найти свидетелей упомянутых событий. Нам удалось найти их не только среди поляков, но и среди немцев – участников драматических событий, о которых повествует тот четырехминутный эпизод …
Замечу: эту мою работу ценю больше всего. Конечно, лента стоила большого труда, однако при работе над ней почувствовал себя не только режиссером, но и историком, который осветил хоть малый отрывок истории.
– В Украине знают таких мэтров кино, как Кшиштоф Занусси, Роман Полански, Ежи Гофман, Кшиштоф Кесльовський и многих других. Знают поляки украинское кино?
– Очень мало. Мне трудно вспомнить хоть один украинский фильм, который бы в последнее время появился на экранах в Польше. Те, кто хоть немного ориентируется в истории мирового кино, сразу вспомнят Сергея Параджанова … И он – не украинское, а армянин, который творил в Украине.
В польских кинокругах должны знать и другие. Но если говорить о рядовых поляков, главным источником знаний которых о кино является телеэкран или кинотеатр, то …
Из последних картин, которые я мог бы отнести к украинскому из тех, что показывали в Польше, – Водитель для Веры … Но с украинскими там только Богдан Ступка, которого хорошо знают в Польше. И он играет советского генерала.
Полякам было бы интересно увидеть украинское кино. В ней отражаются ваша культура, образ жизни. Удивляюсь, почему не делаете промоции своей продукции, а поляки не проявляют интереса к украинским фильмам! Возможно, здесь вопрос в популярности продукта и количества денег, которое каждая из сторон хотела бы получить?
Единственным кинофестивалем, посвященным украинскому кино, является фестиваль в Кракове, но он рассчитан на узкие круги. Даже на польском телеканале Культура, который пытается показывать самые свежие фильмы, рассказывать о спектаклях, художественные выставки, свежие книги, нет никакой информации об украинском кино. Польском зрителю доступны новые английские, ирландские, итальянские фильмы, даже популярные ныне иранские, но украинское кино там не представлено.

– В украинском интеллектуальном пространстве до сих пор существует традиция ломать копья из совместной с другими историю. Частности с поляками …
– Украинская-польская история – предостережение для всех нас, для нашего будущего. Однако она не должна нас отчуждать друг от друга. Мы имеем подобные речи, подобную ментальность – у нас есть все, чтобы объясниться.
Меня удивляет, что украинские сих пор не заинтересовались беглецом. Ведь в фильме фигурирует украинский герой. На фоне сложной истории Украины, когда украинские, с одной стороны, были вынуждены сотрудничать с немцами, а с другой – были жертвами нацизма, эта документальная картина показывает человека, который должен был верить полякам, с которыми бежала из концлагеря … Тогда уже не важно было, кто – украинские, кто – поляк. Весила человек сам по себе, ее возможности, страхи. Эти люди бежали, потому что хотели жить, осуществить свои мечты.
Упомянутую тему в Украине почему-то обходят. Мы не должны воевать с другими – только с собственными стереотипами и собственным прошлым, психологическими страхами.
Проблема и в том, что поляки мало знают украинскую культуру. Так складывается, что украинское больше знают о Польше, чем поляки об Украине! И это проблема не только поляков, которые не имеют интереса к познанию культуры своего соседа, но и украинские, которые не прилагают достаточных усилий, чтобы представлять украинское кино в мире, в частности в Польше. Если мы эмоционально закрываемся в себе, не хотим узнавать о других, то не закрываем перед собой целый мир?
Д. Дроздовский, Г. Трегуб, Зеркало недели. Украина
Фото – http://dt.ua/articles/84953

Еще по теме:

У статьи Польский режиссер Марек Павловский: «Из украинских художников у нас знают только Ступку в роли советского генерала» 0 комментариев.