Тарас Антошевский: «Журналисты, которые мыслят, сами обращают глаза в сторону церкви»

Отар Довженко Директор Религиозно-информационной службы Украины – о новых проектах, редакционные принципы и миссию издания и о том, ждать от новой власти наступления на религиозные свободы. Религиозно-информационная служба Украины, работающий во Львове на базе Украинского католического университета, имеет много общего с Хроникой. Основанные в 2001 году, работая за счет грантов, обе организации имели в то время дело с тематикой, которой в медиа уделялось непропорционально мало внимания по сравнению с ее общественной значимости. В обеих сферах тех пор произошли значительные положительные сдвиги, однако возникло и множество новых проблем, последняя из которых – непостижимые намерения новой власти – держит журналистов в состоянии напряженной неопределенности. Оба издания сочетают стремление работать по стандартам и беспристрастно освещать события в своей области с отчетливой гражданской позицией и миссией. РИСУ эта миссия – помочь церкви в ее добрых делах, быть посредником между религией и обществом, разрушать стереотипы.
Вот и директор РИСУ Тарас Антошевский разрушает стереотипные представления о руководителе религиозного издания, будучи человеком современным и откровенно говоря о вещах, которые являются табу иногда даже в светской журналистике. Сам он принадлежит к греко-католической церкви, однако РИСУ, в отличие от большинства своих конкурентов, является внеконфессиональный изданием, освещающий жизнь всех религий и конфессий, представленных в Украине, не обходя и важных событий за рубежом. За это создателям издания часто достается – от представителей всех религий и конфессий. Ведь не все они готовы к публичности.
Тараса и его гостеприимных коллег, которых, несмотря принадлежность к разным христианских церквей, объединяет неравнодушное отношение к религиозной жизни в Украине, я посетил в редакции РИСУ в помещении УКУ во Львове. В здешней атмосфере нет ничего клерикального – и университет, и редакция скорее напоминают уютную научно-исследовательскую учреждение там, в настоящий Европе …
– Тарас, с момента вашего последнего общения с Хроникой прошло более года. Что нового в РИСУ?
– Новый портал, новые проекты, идеи, очень серьезные вызовы и грандиозные планы. В декабре прошлого года мы запустили новый портал РИСУ, отвечающий современным требованиям к сайтам информационных агентств и тем нагрузкам, которые ему приходится принимать на себя с ростом аудитории. Изменилась структура, дизайн, мотор сайта, появились новые возможности, увеличилось количество разделов, наших собственных аналитических текстов, интервью и т.д. Изменились блоги: существенно возросло количество блоггеров, и количество статей в разделе – за первые три месяца работы нового сайта их количество превысило общее количество за предыдущие два года. Теперь это самый комментируемый раздел портала.
Мы вывели отдельный пидпортал библиотека, имеющий особую популярность в праздники, когда люди интересуются текстами обрядовых песен. Еще один пидпортал – Религиозный туризм, относительно которого у нас очень далеко идущие планы. Мы видим в этой теме большую перспективу, ведь религиозный туризм – это такая нужна украинская возможность немного отвлечься от политической и общественной жизни. Сейчас этот проект только начинает разворачиваться. На нем будут публиковаться материалы о различных религиозных достопримечательности и интересные места, в будущем же будет создана интерактивная карта Украины, где можно будет, нажав на населенный пункт или регион, посмотреть информацию об объектах религиозного туризма, а также гостиницы, рестораны, магазины . Конечно, когда проект станет популярным, он может заинтересовать и потенциальных рекламодателей. Делаться и совместные проекты с туристическими фирмами. Собственно, на Львовщине уже есть заинтересованные компании, которые готовы привлечь нас к разработке маршрутов – как для религиозного туризма, так и для паломничества.
Планируется создание региональных пидпорталив – Запад, Восток и т.д., где будут публиковаться не столь значимы в масштабах Украины, но интересные локальным аудиториям материалы. До их создания собираемся привлечь региональных журналистов. Еще один наш крупный план – делать электронный журнал.Сейчас мы имеем готовое техническое обеспечение, но еще нет достаточных средств для того, чтобы сделать это качественно.
– Что это будет за издание?
– В Украине нет ни одного научно-популярного религиоведческого журнала. Есть издания, которые создают ученые, но они не являются массовыми и не отвечают требованиям современного рынка прессы. Мы хотим сделать качественный мультимедийный интернет-журнал с информацией о важных религиозные события Украины и мира, качественной аналитикой, видеоматериалами. Средств на печать и распространение у нас, а электронный вариант сделать гораздо проще.
Когда в Украине был такой журнал – Человек и мир. Он был очень высокого качества, но в 2004 году государство решило, что это невыгодно, и закрыла его. С тех пор было несколько попыток создать или приложение к религиозному еженедельника, или самостоятельный глянцевый религиозный журнал. За эти проекты принимались очень серьезные люди, и, к сожалению, никто из них не дошел до запуска первого номера.
– Журнал будет бесплатным или платным? И какая планируется периодичность?
– платный. Мы будем исходить из того, что, если кому интересна эта тематика, он сможет заплатить деньги, эквивалентные стоимости популярного печатного журнала. Планируем ежемесячник, но есть и другая идея – начать со ежеквартальник, год выпускать его бесплатно, а затем перевести в ежемесячный и платный режим. Но сначала нам нужно окончательно определиться, каким мы хотим его видеть.
– Не боитесь, что люди не захотят платить за контент, считая, что могут прочитать достаточно интересного на сайте РИСУ, причем бесплатно?
– Журнал не повторять материалы сайта, публиковать только оригинальные статьи. К тому же, его горизонты будут шире. Как и наш сайт, он будет рассказывать о все религии, и не только об украинских, но и о мировых событиях. РИСУ – неприбыльная организация, которая содержится за счет грантов, и мы являемся одним из немногих СМИ, не скрывает своих источников финансирования. Теперь мы хотим предложить качественное издание, за которое целевая аудитория, которая интересуется этой темой и хочет читать больше, думаю, сможет заплатить.
– Можете ли вы количественно оценить потенциальную аудиторию такого проекта?
– Думаю, она небольшая. Возможно, даже сотни людей, а может, и несколько тысяч. Но, если посмотреть на узкоспециализированные веб-ресурсы, увидим, что некоторые из них имеют лучшие показатели, чем издания, пытаются рассказывать обо всем понемногу. Люди, которые целенаправленно приходят на этот ресурс, постоянно читают его, потому что хотят быть в курсе именно этой теме. Пример, что приходит в голову – католическое издание Credo из Подолья, которое за короткое время своего существования великолепно рейтинг и качественную аудиторию. Оно популярно, потому что оно – интересное, его хочется читать.
– Галичина, – о всей Украине не говорим, она очень разная, в том числе очень пестрая ее религиозная карта, – по уровню религиозности, заангажированности населения в церковную жизнь близка к соседней Польши. Почему же, в отличие от Польши, где немало популярных и даже прибыльных религиозных СМИ, здесь нет ничего подобного?
– Все же отличие очень существенная. Даже в коммунистической Польше религиозные праздники были праздниками государственными, а церковь была серьезной оппозицией к государству. Я помню, как в детстве, в 70-х, 80-х годах, смотрел польское телевидение – в них были программы о христианские праздники, крупнейшие из них отмечались на государственном уровне! Церковь играла там очень важную роль, и сейчас, возможно, находится в худшем положении по влиянию на массы, чем в советские времена. У нас плекалася двуликость: там ты член Компартии, потому что это позволяет тебе делать карьеру, когда же приходишь домой, тайно святых пасху, живешь подпольным церковной жизнью. Понятно, что такое церковная жизнь никаких газет не требовало. При том до войны во Львове с 150 украинских изданий значительную часть составляли церковные, и некоторые из них были очень популярны.
Сейчас есть очень хорошие приходские издания – возможно, лучшие, которые есть у Греко-католической церкви сейчас. Это небольшие проекты, но они имеют свою аудиторию и не залеживаются – люди читают их от начала до конца. Из детского приложения к самиздатовской приходской газетки вышел журнал Ангелятко,который стал одним из лучших изданий для детей в Украине. Зато действительно хороших и современных массовых церковных изданий нет.
– Почему так? Кто виноват?
– Виновата в этом в первую очередь иерархия: у нее нет понимания необходимости создания такой прессы. Когда несколько лет назад спросили, почему Украинская греко-католическая церковь, одна из крупнейших в стране, не имеет своего центрального печатного органа, глава церкви сказал: а зачем? Он не видел в этом необходимости. Конечно, если так, то никто не будет ничего делать. Когда снизу идут инициативы, церковь не выражает готовности их поддерживать. Священнику или епископу легче найти деньги на строительство нового храма, чем на издание, в котором его еще и могут критиковать.
А потом мы удивляемся, что одна грязная заказная статья в областной прессе производит фурор, выливая на церковь грязь, а люди верят – поскольку не имеют альтернативного источника информации. От светских изданий мы не дождемся больших материалов о церкви, это не их задача. А церковной прессы – нет. Была газета Арка, которая называлась религиозно-общественным изданием, но она так и не стала тем, чем должна быть – аналогом польского Tygodnika powszechnego. Наконец, была Комиссия по социальным коммуникациям, которой больше нет. Я до конца не понимаю, зачем было ее ликвидировать, но такова была воля руководства УГКЦ. Несмотря на это все, церковь может похвастаться замечательными медийными проектами, как, например, аудиокниги Патриарха Любомира Гузара.
– Но, помимо того, в Украине в принципе может быть массовая христианская газета, телеканал, радио? Есть ли для этого ниша, потенциальная аудитория, спрос?
– Это нечто похожее на христианскую демократию. Когда во время социологических опросов люди выражают отношение к этой идеологии, оказывается, что очень многим она нравится. Но партии с таким названием никуда не проходят, разве что в местные советы. Столько благочестивых, верующих в стране – и такая безбожная власть. Человек истово живет в Церкви, но безбожно – в обществе. И издание, которое имело бы исправлять эту ситуацию, способствовать взаимопониманию, к сожалению, нет.
Хотя есть прекрасные проекты – например, православные должны канал Глас. Там рассказывают не только о церковную жизнь и не только церковным языком, и его хочется смотреть. В интернете особенно активное протестантское среда: их форумы, сайты знакомств имеют наибольшую аудиторию среди религиозных веб-ресурсов. Там люди находят альтернативное общения. И, кстати, что больше они погружаются в это альтернативное общение в своей среде, тем дальше они отодвигаются от СМИ общего интереса. Но интернетом пользуется преимущественно молодежь и люди среднего возраста, для старших он менее доступен. Есть еще детские христианские телепрограммы, те же аудиокниги и много других качественных вещей, которые просто требуют грамотного пиара.
– Или, что вы освещает жизнь всех конфессий, и не только христианских, не создает вам проблем? В комментариях к вашим публикациям можно увидеть массу претензий к вам со стороны представителей разных церквей: мол, и тем даром даете высказаться, и тем даром помогаете …
– Конечно, это создает неудобства. Нет, наверное, ни одной конфессии или религиозной организации, которая бы нас не клевали. Потому что каждый хотел бы видеть то свое. Когда протестанты высказывали претензии, что мы, мол, мало обращаем на них внимание. Мы просили их присылать нам их новости, поскольку, к сожалению, не можем видеть всех важных событий, происходящих в их среде. В последнее время они уже лучше представлены в интернете, и мы можем выбирать из их публикаций то, что нас интересует. Нас очень критиковали за то, что мы пригласили к ведению блога мусульманку Людмилу Маевская. Но на все эти претензии мы что возразить.
Хуже, когда на уровне подсознания у человека есть нежелание признавать, что в мире существуют другие люди с другими мыслями. Почему вы о них пишете? Если вы не будете о них писать, их не будет! – Это все равно, что если я чего не вижу, то оно не существует. Но это не так! Можно закрыть глаза, создать для себя гетто (или каноническую территорию) и считать, что ничего другого в мире нет. Но проблема людей, стремящихся так вести себя, в том, что они не могутпротивопоставить ничего качественного неприятным для них процессам и тенденциям. Если на территории, принадлежащей к парафии священника, активизируются какие новые религиозные организации, и люди начинают идти к ним – виноват прежде священник способен удержать людей. И это не значит, что каждую новую церковь можно клеймить, называя деструктивной сектой.
– Но должна быть некая грань? С таким либеральным подходом каждый пастор, приехавший в Украину откуда-то из Африки или мест еще более отдаленных, сплотил вокруг себя несколько человек и объявил их церковью, иметь доступ к вашему ресурсу. По каким критериям вы отличаете церкви от не-церквей?
– Во-первых, информация отсеивается по масштабу. Мы интересуемся прежде общеукраинскими новостями, а если сообщаем о местной событие, то она должна быть знаковой. Например, если священник сельского прихода усыновил двадцати детей, это интересно. Если же пастор приехал и только начинает проводить какие меры, в масштабе Украины это не событие. А вот новая церковь, которая собирает на служение 10-15 тысяч человек – это уже нечто серьезное, это уже не шутки. Игнорировать их невозможно.
– Существуют ли религиозные группы, которые вы все же считаете сектами?
– Слова секта мы не употребляем. Хотя, как историк, я не вижу в этом ничего плохого, потому что христианство также первоначально считалось очередной еврейской сектой.
Скажем так, есть вещи, которые, по нашему мнению, относятся к сфере бизнеса, а не религии. Например, мое личное общение с Церковью сайентологии дает мне основания полагать, что она не является религией. Это бизнес, который имеет определенные религиозно-философские, психологические основы. Атеизм нельзя до конца считать религией, хотя в Советском Союзе он фактически ею был. Но писать о жизни атеистов … Согласно принципу свободы совести они имеют право на существование, я его не отрицаю. Но мы пишем о вере в Бога, а не отсутствие веры. Если эти организации проводить большой религиозный мероприятие, мы, наверное, о нем сообщим, потому что не хотим закрывать глаза на важные события в этой сфере. И, что характерно, такие организации бурно развиваются там, где традиционные церкви состоянии обеспечить все духовные потребности.
– Какова ваша редакционная политика относительно конфликтов – как внутришньоконфесийних, так и межконфессиональных? Ведь их много, и приходится освещать …
– Конечно, приходится. Мы стараемся не пропускать таких ситуаций хотя бы потому, что порой эти конфликты для решения требуют объективного взгляда со стороны. Если конфликт межконфессиональный, мы стараемся представить позицию всех его участников – по возможности, поскольку не всегда она есть, иногда одна из сторон категорически отказывается говорить. Многие церкви не хотят, чтобы СМИ писали об их проблемах.
Но здесь есть большая опасность. Например, одна из сторон может быть неправа, но более искусно обращаться с информацией. Мы, к сожалению, не всегда способны глубоко исследовать конфликт, хотя бы потому, что у нас есть корреспонденты далеко не в каждой области. Иногда просто не имеем достоверных источников, необходимых для полноценной проникновения в тему. Но делаем для этого все возможное.
Иногда, освещая такие конфликты, нам удается наладить конструктивные отношения с представителями тех церквей, которые к тому относились к нам плохо. Бывали случаи, когда наш материал ставил точку в длительном противостоянии. В основном речь идет о спорах за церковное имущество.
Случается, что одной из сторон очень не нравится, что мы освещаем позиции всех участников конфликта. От одной из новообразованных религиозных организаций, – или, как говорят, сект, – мы даже имеем проклятие. Но то я не чувствую, чтобы оно действовало.
– Вас часто давят, требуя, чтобы вы не публиковали невыгодную для церквей информацию?
– Настоящего давления нет. Бывают просьбы. А порой мы сами, получив информацию, придерживаем ее, понимая, что с ситуацией не все понятно. Пусть лучше материал выйдет позже, но мы выясним все обстоятельства до конца. Это часто может уберечь и от попыток целенаправленного введения в заблуждение, и от самопроизвольных ошибок журналистов.
Одним из принципов нашей деятельности является не навреди: сообщая о чем-либо, мы стремимся сделать этотак, чтобы в результате нашей информации люди не разочаровались и не стали убежденными безбожниками. Чтобы они понимали, что проблема, которая произошла, касается человеческой части церкви, а люди есть люди, они грешат; что она касается конкретного человека, ситуации, но не церкви вообще.
– А как насчет аргумента не лезьте в это, потому что это – внутреннее дело церкви?
– Нужно четко понимать, что является внутренним делом. Например, был скандал с обвинениями священнослужителей в нетрадиционной сексуальной ориентации. Мы об этом не писали. Во-первых, для того, чтобы о таком писать, нужно иметь достоверные факты. Во-вторых, это был конфликт между несколькими священнослужителями, некоторые из них пытались вывести его на широкую публику. Выяснить его истинные обстоятельства и установить общественную вес было невозможно.
Другое дело – ситуация в Одессе, где на журналистов якобы насылали проклятие за то, что они написали о расценках на услуги церкви. Эта ситуация не внутренняя, а публичная: речь идет об отношениях духовенства с мирянами. Это уже вопрос не внутрицерковную, а общественное, и журналист может об этом писать. Как и о случаях, когда община собирает на храм, но строительство храма стоит на месте, зато рядом растет дом священника. Конечно, сначала стоит попытаться повлиять на такого священника через епархию, но, если не помогает, тогда почему бы не обратиться к прессе? Тогда священнослужители будут понимать, что за их действиями, которые могут быть не всегда правильными, кто следит, и лучше осознавать ответственность. Это все равно что прозрачность светской власти. Церковь содержится на средства прихожан, и прихожане имеют право знать, куда идут их средства.
Есть, конечно, часть деятельности церкви, которая является закрытой до поры до времени. Например, священный синод, или избрание епископов у католиков. Но через некоторое время эта информация обнародуется. При этом очень важно, чтобы церковь не заставляли отказываться от своих канонических правил и жить по политическим принципам. Даже по законам демократии. Есть случаи, в которых церковь должна руководствоваться исключительно своим законам. Но нигде в каноническом праве не написано, что не может мирянин, включая журналист, критиковать священника. А уж когда священник начинает заниматься политикой, он вообще не имеет никаких оснований возмущаться тем, что о нем говорят как о политическом деятеле, а не о духовном лице.
– От религиозных журналистов я не раз слышал сетования на медиа, которые гонятся за скандальными, конфликтными новостями и не обращают внимания на конструктив. Чувствуете ли вы диспропорцию интереса СМИ и аудитории в пользу сообщений о конфликтах?
– Очень часто журналисты в погоне за быстро и сенсационно, теряют шанс сделать что-то действительно интересно и сенсационно, а вдобавок еще и качественно. Диспропорция действительно есть – часто мелкий скандальчик в церкви привлекает большее внимание медиа, чем тема, над которой надо сесть и серьезно поработать. Редактор подгоняет, журналист спешит, на выезд на место не имеет времени, поэтому неудивительно, что нередко интересные и знаковые события проходят мимо журналистов. Есть также и проблема непонимания религиозной специфики.
Но я замечаю, что религиозная тематика все больше появляется в СМИ, и не только в скандальном измерении. Позитивные тенденции, безусловно, есть. Журналисты, которые мыслят, которые интересуются не только деньгами и рейтингом, сами обращают глаза в сторону церкви. Они уставшие политикой, насилием, злом, несправедливостью и безответственностью, а религия – это то, что может дать внутренний покой и нравственное очищение. Поэтому я прогнозирую еще большую популярность религиозной тематики.
– Кстати, перед последними выборами глава УГКЦ призвал верующих не голосовать против всех. Вы писали об этом? Какой резонанс имело это событие в вашей среде?
– Мы освещали это, но не комментировали, поскольку по традиции такие вещи редакция не комментирует. Собственно, это был случай, когда комментариев не пришлось искать – они сами пришли в виде статей и постов в блогах. В основном люди просто не понимали этого заявления. Чуть позже Блаженнейший Любомир пояснил, что имел в виду. Он трактует нежелание выбирать между одним и вторым кандидатом как уклонение от ответственности. Но можно по-разному смотреть наэтот вопрос. У нас популярно понятие меньшего зла, но может ли христианин вообще выбирать зло – меньше или больше?
Помимо того, проблемой подобных обращений является то, что даже мудрая мысль может быть подана таким образом, что ее не поймет и неправильно трактуется аудитория. Когда ты публичный человек и что-то говоришь для широкой аудитории, ты должен предусматривать, как тебя поймут и подать так, чтобы поняли лучше. Блаженнейший Любомир Гузар воспитан в другой среде, иногда высказывается особенным, не каждому понятно, образом – т.н. диаспорная говор. На этот раз он высказал свою позицию, которая была воспринята как позиция всей церкви, а в тех обстоятельствах – еще и как призыв голосовать за определенного кандидата.
– Что ж, победил тот кандидат, который победил, имеем ту власть, которая есть. Не чувствуете ли вы угрозы религиозным свободам?
– Я чувствую угрозу, потому что эта власть не может поддержать, защитить любую свободу. По своей идеологии, мышлением она направлена против свободы, включая религиозной. Политики, пришедшие к власти, очень хотят подражать российский пример отношения к конфессиям, предоставляя привилегии одной или нескольким из них. Но привилегированные церкви от того же программы – даже те, которые получают награды и благодарности за подписью Виктора Федоровича, – они себя таким образом дискредитируют. Они также будут иметь соблазн превратиться в государственное ведомство по осуществлению обрядов, и защищать свою деятельность или бездействие при помощи властного ресурса, мешая конкурентам развиваться. Зато преследуемые, хотя и будут иметь худшие условия для развития, пройдут через еще одно испытание, а христианство во время испытаний закаляется. Поэтому не впадайте в панику.
Но для церкви это наступление на свободы также будет вызовом – она должна вновь напомнить политикам о том, что значит жить по-христиански. Этого, к сожалению, не было сделано перед выборами. Когда все кандидаты наперебой объявляли себя христианами, надо было составить перечень принципов, которые формируют понятие жить по-христиански, и по пунктам проверить каждого из этих политиков. Были единичные случаи – например, председатель Конференции римо-католических епископов Украины архиепископ Мечислав Мокшицкий сказал, что ни один из кандидатов не соответствует христианским принципам. Но это был отдельный маленький голос. Плачевным в этих выборах, по моему мнению, было то, что церковные деятели, поддерживая того или иного кандидата, делали это не потому, что он как человек отвечает христианским моральным принципам, а ради своих корпоративных интересов, этот кандидат обещал защищать. Церковь не должна поступать так.
– У вас есть внутренняя готовность становиться еще большими диссидентами, чем вы есть, и противостоять этому наступлению на свободу?
– Я с детства был диссидентом, хотя не всегда это было мудро:) Быть диссидентом, конечно, не самоцель. Мне бы очень хотелось в своей профессиональной деятельности помогать церкви быть моральным арбитром в этом обществе. Яркий пример – послание Греко-католической церкви, выданное более 10 лет назад, но до сих пор часто упоминаемый в прессе, о преступлении задерживания зарплаты. Журналисты часто говорят мне, что подобных разъяснительных посланий должно быть больше. И я хотел бы помочь донести такие важные вещи в общество.
– Имеете такую возможность сейчас, ведь тема, о которой вы упомянули, чрезвычайно важна и злободневна. Какая кара ждет человека, который совершает грех взывает о мщении к Богу, задерживая зарплату своим наемным работникам?
– Я знаю много примеров, когда люди, совершившие неладное, вскоре несли большие несчастий:) Возможно, прямой связи и нет. Но есть важное понятие страха Божьего. Если ты не платишь денег своим работникам, а сам жирует, то не боишься, что тебе сниться ночью голодные дети? (Добрый метод запугивать бизнесменов, которые часто являются суеверными.
Однако и нам не следует забывать, что деньги – это еще не все, и не самое важное что есть в этом мире. Они помогают делать много хороший вещей. Но часто я не могу понять, почему журналист обижается, что есть нарушения свободы слова, если большую часть своей зарплаты получает в конверте. Потому что если есть левак, значит есть такой заказ, а тогда СМИстановится джинсовой фабрикой, а не рупором свободы мысли.

Еще по теме:

У статьи Тарас Антошевский: «Журналисты, которые мыслят, сами обращают глаза в сторону церкви» 0 комментариев.