«Украина стоит ходить пешком …»

Виктория Скуба, Кристина Бондарева, «День» Участники Летней школы журналистики «Дня» встретились с журналистом-путешественником Николаем Хриенко Пообщаться со студентами господин Николай пришел, так сказать, с дороги. Он только вернулся (разговор происходил 15 июля. – Ред.) Из экспедиции Канадой Исторический поезд украинских пионеров, в которой принял участие от редакции Дня. Участники поездки преодолели семь тысяч километров путями украинских переселенцев. Когда мы за 23 дня проехали маршрут от Галифакса (портовый город, куда привозили мигрантов из Гамбурга), для меня открылся совершенно новый мир украинские, – отметил Николай Хриенко во время разговора с участниками Летней школы, которые фактически первые узнали детали экспедиции.
Впрочем, такая динамика – вполне в стиле Николая Хриенко. Свою деятельность он называет экспедиционной журналистикой. Читатели Дня уже знакомы с его уникальным проектом Украинского за Уралом, который Николай Хриенко завершил в прошлом году, преодолев 118 000 километров по территории Российской Федерации. Вполне справедливо он заслужил звание Человек года-2010 по версии Дня. А в ближайших планах господина Николая – отыскать следы наших соотечественников в Средней Азии.
На этом фоне безосновательными выглядят упреки вроде: украинская журналистика 1990-х умерла … Мне завидуют российские коллеги, – говорит Николай Хриенко. – Они в России живут, но не исследовали своей страны так, как я. Очевидно, трансформационный путь определенного пласта журналистов от личностей с самостоятельным мышлением в подставки для микрофонов – это не общая тенденция, а личный выбор каждого.
Как в эпоху информационной глобализации находить уникальные темы и героев для своих материалов и оставаться интересным своему читателю, с чего начать? Прекрасная ответ на эти вопросы – личный опыт Николая Хриенко, который сам начинал с журналистской любознательности, настойчивости и небольших походов Украины. Как считает Николай Хриенко, украинскими землями вообще стоит путешествовать пешком … за высокой плотность населения. Именно таким образом происходит, по его мнению, прочное сцепление с землей и народом.
Из разговора о современной журналистике началось общение участников Летней школы Дня с Николай Хриенко.
М. Х.: – Журналист – это прежде всего Гражданин. Он должен всегда быть в оппозиции к власти и информировать общество о деятельности властных структур. Но это не должно быть критика ради критики. Если журналист не придерживается этих правил, ему нужно работать в таких журналах, как Натали или рекламных отделах. Вместе свою позицию не всегда просто удержать. За журналистскую позицию меня трижды увольняли: с Сельских вестей, Голоса Украины и Рабочей газеты.
В России журналистика в значительно худшем состоянии, чем в Украине. Не потому, что там слабые журналисты. Дело в другом. В коридоре Союза журналистов России висят портреты 311 российских журналистов, погибших от рук киллеров. Это в основном люди от 26 до 50 лет, т.е. наиболее продуктивны. В Украине иконостас тоже немалый. Но все же наше общество оказалось более зрелым, и у нас журналисты могут писать о том, что происходит.
Свой путь журналиста я начинал с работы в районной газете, одновременно учась на заочном отделении факультета журналистики Киевского университета. А после службы в армии поступил на первый курс уже стационарной формы обучения. Думал: когда закончу учебу, то поеду работать на Север, проходил практику в Иркутской, Магаданской, Красноярской областях, в Турине. В тех местностях я прошел 217 км на лыжах при температуре 51 градус мороза. В последние дни похода было так холодно, что пока дошел до места назначения, едва не погиб. Получил такое воспаление легких, что казалось, будто внутри перемолотое стекло. Вылечила меня шаманка. Хотя в России я так и не поехал работать, но наведывался туда постоянно, сделал 19 походов одиночеством в разные регионы – на Кольский полуостров, в Неметию, Магаданскую область, на Полярный Урал. Один календарный год я работал в Чернобыле, побывал во всех точкахликвидации аварии. Самым сложным был маршрут до взорвавшейся реактора. На эту тему я написал материал Надра чернобыльского Титаника для газеты Вестник Чернобыля. Я в два счета успел увидеть то, что произошло с реактором. Больше невозможно выдержать, потому что до реактора ползешь на животе, а под тобой почти раскаленный бетон. Дважды также поднимался на крышу саркофага и на вентиляционную трубу. Это не была экскурсия. Тогда выполнялись работы по укреплению устойчивости трубы, и я писал репортаж о том, как эти работы происходят. В Чернобыле я встретил людей абсолютно самоотверженных и интересных. Я видел тех, кто строил саркофаг над четвертым блоком, – некоторые из них уже на инвалидных колясках, но все же они убеждены: Пусть я стал инвалидом, но мне удалось сделать то, чего никто в мире больше не сделал. И действительно, надо отдать должное этим людям: если бы не их оперативность, то всех Украинские выселили бы за Урал. Встречался также с пилотами самолетов, которые сбрасывали свинец, доломит и песок на реактор. Многие из них, как минимум, ослепли.
В последние годы я работал в газете Столица. Тогда же и исполнил переход по Украине – маршрут назывался Жизнь и выживание людей в нынешних социально-экономических, радиационных и экологических условиях и состоял из десяти этапов. Я доходил до какого пункта, возвращался в редакцию с материалом, выдавал текст на четыре полосы и снова собирался в дорогу. В рамках проекта, который назывался Украинским в Украине, я прошел все четыре зоны отчуждения. А после его завершения решил работать над проектом Украинского за Уралом.
Мои проекты поддерживали газета Сельские вести, украинская диаспора, пограничники и даже патриарх Владимир. Некоторые российские издания – Огонек, Собеседник – печатали материалы. Понятно, что ни одна редакция не могла самостоятельно предоставить такую ​​командировку.
ближайшее время планирую реализовать проект Украинской в ​​Средней Азии. Первый раздел – По следам Тараса Шевченко – содержать фото и текстовый материал о Оренбург, Орск, где Кобзарь два года был в ссылке, о Казахстане, где Шевченко на протяжении восьми лет отбывал заключение в Новопетровском укреплении на берегу Каспийского моря. Казахи, кстати, считают его первым художником Казахстана. Потому и город есть, названный в его честь. После завершения Шевченко этапа на очереди – Туркмения, Таджикистан, Узбекистан и Киргизия. Поход рассчитан примерно на 6 -7 месяцев. Поэтому если удастся найти средства в этом году – пойду сразу, не раздумывая. Надо выполнить маршрут, пока еще есть силы. Потому, например, в Россию я брал с собой рюкзак весом 39 кг.
касается последней экспедиции Исторический поезд украинских пионеров, участие в которой я принял от (и благодаря) редакции Дня, то до ее начала я считал, что пути Украинская Канады исследованы полностью. Но когда мы за 23 дня проехали маршрут от Галифакса, для меня открылся совершенно новый мир украинские, живущих в степях, степных зонах, прериях, лесах, лесостепных зонах, скалистых горах, на побережьях морей. Всего в Канаде проживает 1 миллион 200 тысяч наших соотечественников. Они в третьем-четвертом поколении довольно хорошо говорят на украинском языке, поют народные песни, носят вышиванки, любят Украину. В них очень спортивная нация. В жару бегают и младшие, и старшие, а чиновники ездят на велосипедах. Вместе неприятно поразило то, что, хотя организаторы брали на себя значительную часть расходов, из украинских журналистов участие в проекте приняли только я от газеты День и Вахтанг Кипиани, редактор Исторической правды. Думаю, причина не в потере интереса, а в лености.
Олеся Яремчук, Львовский национальный университет: – В каждой стране мира украинское проявляют себя по-разному. Каковы ваши личные наблюдения по этому поводу?
М.Х.: – Украинский в Канаде быть престижно. Генерал-губернатор, многие депутаты в парламенте, премьер-министр Онтарио, капитаны кораблей, бизнесмены – украинские. В России наши соотечественники тоже занимают высокие посты: мэр Магадана Владимир Печеный из Черновцов, председатель думы Петропавловска-Камчатского, председатель правительства Чукотки подобное. Украинская в Украине не могут перестроить сильное государство, а за рубежом реализуютсебя на сто процентов. Я не могу объяснить это явление. Те же самые люди, из такого же теста, с такими же природными данными. Если вырезать контур карты Украины и приложить на любое другое место на карте мира – никакая Канада, Америка, Россия не сравнятся с красотой и мощью нашей территории. Люди у нас внешне гораздо красивее. Хотя за рубежом все улыбаются, нет агрессивности, погруженности в себя, жизненный уровень очень высокий, работает законодательство. В этом разница.
Татьяна Бубало, Волынский национальный университет: – Не считаете ли вы, что в украинском сознании запечатлелся стереотип, что легче выехать за границу, чем строить выше уровень жизни у себя дома?
М.Х.: – Дело в том, что у нас люди просто не могут себя прокормить. Поэтому донецкие шахтеры рубят угля на Чукотке, а закарпатские лесорубы валят ангарская сосна близ Архангельска. Причина – в неспособности построить экономику, которая бы создала рабочие места. Есть Родина, а нет настоящего государства. Так вот, государство не способно ничем управлять. И это очень хорошо видно издалека, когда находишься, например, в Канаде. А Родина – это те места, где ты родился и вырос, где могилы родителей. И этим людям чрезвычайно жаль прощаться с ней.
Алла Садовник, Львовский национальный университет: – В свое время Иван Багряный написал статью Украинские у Тихого океана. В ней впервые было написано о переселенцах в Сибирь. Он удивлялся тому, как они там живут. Это была настоящая Украина, которой уже тогда, в 1930-х годах, не было здесь, у нас. Вы ощутили такое же восхищение, находясь на тех землях?
М.Х.:-У меня собраны статьи Багряного. Читал их, выделяю и документальный роман Тигролови. 1930-х годов украинские Сибири сделали попытку создания отдельной республики. У меня есть ксерокопии статей, публикаций из открытых архивов о том, как уничтожали, ликвидировали Зеленый Клин в 1920-1930-х годах. Украинские могли создать независимую республику на Дальнем Востоке, но Ленин и Сталин уничтожили это движение. В Канаде, напротив, все делается для того, чтобы дать возможность человеку подняться. А в России страшный упадок. Уменьшается количество славянского населения. Идет окитаювання дальневосточных территорий. Северные регионы обезлюднених. В Норильске, Воркуте живет 40% людей от того количества, что была раньше. Многие города уже вообще не существует, они – как Чернобыльская зона.
Алла Садовник: – Были моменты, о которых вам не хотелось бы писать на страницах газеты?
М. Х.: – Нет. Я описал все проблемы, которые есть в России, и те, которые касаются Украины, я также четко называю. Если выпускать сердцевину, для чего тогда писать? Мало рассказывать, как веет метель и каков полярное сияние. Через жизнь украинским России я освещаю государственные проблемы.
Александр Куприенко, Киевский национальный университет: – Когда вы знакомитесь с человеком, скажем за Уралом, что, прежде всего, дает возможность почувствовать украинские корни?
М. Х.: – Прежде всего – язык. Когда я попал в шесть утра к Киевка (Приморская область, Лазовский район), встретил женщину у колодца. Колодец у дороги, во дворе цветов много, дома деревянные, но побелены – это уже признак того, что украинские живут. Я ей: Добрый день!, И она отвечает: Добрый день! Смотри, что с рюкзаком большим, поставила ведра, подошла: А Вы откуда? – Да иду из Находки – Пешком? – Нет, доехал до поворота – А сам вы откуда – Из Киева – Ты смотри! А у нас Киевка село. Еще несколько слов спросил: давно здесь живет, когда была в Украине? Говорит – никогда не была, предки переехали еще в 1906 году. То как вы так хорошо Украинская разговариваете? Она на меня посмотрела и ответила: А что же я, немецком должна говорить? Первые украинские переселенцы и жители в третьем колене разговаривают на современный украинский язык. А вот канадские украинские общаются законсервированной языком тех времен, когда они эмигрировали.
Виктория Скуба: – Николай, украинские в мире – это тот важный ресурс, который может помочь лоббировать украинские интересы. В нашей диаспоры такая широкая география проживания, что с ее помощью мы могли бы создавать целые анклавы продвижение украинской культуры. После того как вы завершили свой проект Украинского за Уралом, или обратила вниманиеукраинская власть на большую диаспору в России, началось интенсивное налаживание культурных связей?
М.Х.: – В Киеве есть Украинский всемирный координационный совет. Ее ранее возглавлял Михаил Горынь, а сейчас – Дмитрий Павлычко. Она занимается координацией действий украинские в мире. Но дело в том, что Украина не выделила ни копейки ни при Ющенко, ни при Кучме на школы, буквари, учебники, методические пособия. И с таким отношением Украины к украинскому за Уралом и в других регионах ожидать какого улучшения деятельности диаспоры нечего, так как ее финансово не поддерживают. Но диаспора немало помогает Украине, в том числе и материально.
Алексей Лавриненко, Киевский национальный университет: – Николай, в ходе реализации проекта Украинского за Уралом вы совершили пеший переход длиной 537 км. Расскажите, как вам это удалось?
М.Х.: – Я шел 23 дня. Бывало так, что переходил реку, а мосты были разрушены. Медведи подходили к палатке на расстояние полтора метра. Ложась спать, писал записку: Уважаемые господа! Я путешественник, журналист из Киева. Прошу не беспокоить. Приходите с семи часов до восьми тридцати. Надеюсь на вашу порядочность. Подпись, дата, прикалывал сзади, закрывал замок и спал. Заходил в заброшенные сталинские лагеря. Кухни, бараки – будто с того света. На сторожевой башне фамилии солдат вырезаны. Видел высокие металлические штыри, на которые вешали металлические тачки. Стоят сегодня, как елки. Женских волос много. Лунная ночь, смотрю, лежит волос – желтое, сухое. Как дошел до Колымы, уже был 41 градус мороза. Это своеобразное потрясение, когда ты все время идешь один. Звук услышишь металлический – пугаешься. В таких путешествиях надо четко и ясно осознавать – ты должен пройти дорогу. И если нападают – надо обороняться в любом случае. Если идти и думать, что-то повезет, то это проигрышный вариант.
Алексей Лавриненко: – А чем питались?
М.Х. – Выручали лепешки. В последний период собирал ягоды, пока еще не осыпались. Ел шоколад. И немного сала. Сало с шоколадом – это, конечно, круто. Но надоедает …
Юлия Яручик, Национальный университет Острожская академия: – Знаете ли вы в истории отечественной или зарубежной журналистики примеры подобных проектов?
М.Х.: – Я не могу говорить обо всех странах. Но в России такой проект ни один журналист не выполнял, в Украине – тоже. За спортивно-туристическими показателями таких, кто мог бы совершать длительные походы при минусовых температурах, при метель, – единицы. Я путешествовал при температуре от минус 41 до плюс 41. Метели – до 35 метров в секунду. У меня вес 85 килограммов, то я еще держался на ногах. Однажды тащил молодую женщину – она ​​весила где 55 килограммов, ее сдувало. В армии я занимался борьбой самбо, выполнял норматив кандидата в мастера спорта, а потом, когда в 1972 году борьба дзюдо стала олимпийским видом спорта, я тренировался у Ярослава Волощука. Я еще тогда понял, что моя журналистика будет с большими физическими нагрузками. Начал ходить на лыжах, пешком, бросил курить, пить. Если человек курит – может распрощаться с мечтами о путешествиях.
Алексей Лавриненко: – Николай, а не возникало ли у вас идеи написать книгу о ваших путешествиях?
М.Х.: – Есть очень хороший журнал – Неопалимая купина, но, к сожалению, у него небольшой тираж. В нем полностью напечатан первый и второй этапы проекта Украинского за Уралом. Основательно материалы с фото о всех этапах путешествия напечатала газета День. Когда я пишу текст, у меня основное правило – писать то, что видел, слышал и пережил. Если не будет третьего – это споглядацький материал. Очень важно передать собственные чувства. Даже если ты боишься – пиши так, но объясни, почему боишься. Это жестокая дорога. В любой момент путешествие может закончиться.
Лина Тимощук, Национальный университет Острожская академия: – Не возникало ли у вас идеи передать в фонды все ваши наработки: пленки, кассеты с диктофона, заметки?
М.Х.: – Все это уже есть в толстенных журналах. Однако я хочу издать отдельную текстовую книгу, где будут тексты из всех трех этапов и фото, а также выпустить фотоальбом и организовать фотовыставку по трем этапам. Это, конечно, не монографии и не научные исследования, но это осмысленныетексты. Я не представляю, как я буду жить без путешествий, ведь рано или поздно все равно придется заканчивать. Сейчас хожу на байдарке, чтобы оттянуть этот процесс. Встречался с фотографами из Канады, России, Китая, Японии. Все они удивлены. Особенно русские, мол, уже с проседью, а столько проходит. Когда журналисты рассматривают карты, их берет зависть, что они в России живут, а я с Украины столько проходил. Чтобы путешествовать, много не надо. Не обязательно далеко идти. Можно пройти по реке километров 120. Это может быть экологическое исследование в Прикарпатье, например. Первая моя поездка была на лыжах: 7 километров туда и 8 назад. Мы тогда в пятый класс ходили.
Игорь Самокиш: – Вы поддерживаете связь с героями своих публикаций?
М.Х.: – Поддерживаю. Пока я не пришлю материалы всем людям, которые мне помогали, считаю проект незаконченным. Мне приходит много писем, звонят, особенно на Новый год. У меня очень тесные связи с этими людьми. Даже если уже потом они прекращаются, я все равно помню всех по фамилиям. Я так отношусь к людям, как хотел бы, чтобы они относились ко мне.
Сейчас у меня цель номер один – это украинское в Средней Азии. О эти края в Украине ничего практически не знают. Знают, что там был Тарас Шевченко: в Оренбурге, Казахстане. Но никто не сделал экспедиции туда и не провел системной фотосъемки. А я все делаю с чистого листа, отхожу от всех трафаретов.
Виктория Скуба, День, Кристина Бондарева, Летняя школа журналистики Дня

Еще по теме:

У статьи «Украина стоит ходить пешком …» 0 комментариев.