Украинское кино 2000-х: попытка рождения

Дмитрий Десятерик, «День» Некоторые размышления к Дню советского кино и накануне Дня кино украинского Современный украинский кинематограф представляет собой довольно противоречивое явление. В начале десятилетия состояние отечественной кинематографии иначе, чем коматозным, не называли. Разрушительный наследство 1990-х проявлялся во всем. События происходили разве что на уровне каких жестов.
Например, студии имени Довженко предоставили таки статус национальной, однако в целом бывшая кинофабрика стала похожей на лишенную жизни Зону из Пикника на обочине Стругацких. Заново основана (1997 года) премия Арсенал за лучший украинский полнометражный фильм сначала досталась безусловно выдающимся Трем историям Киры Муратовой, в следующем году – слабой картине Две Юлии Алены Демьяненко, после чего ушла в небытие из-за отсутствия полнометражных претендентов. 1999-2000 годы были полностью провальными и запомнились лишь неудачной Черной Радой Николай Засеев. Представители Министерства культуры, правда, бодро рапортовали о десятках запущенных проектов, забывая уточнить, включавшие туда телефильмы, сериалы и даже короткометражные работы студентов кинофакультета Киевского национального университета театра, кино и телевидения; что касается выпускников последнего, то, пусть сколько угодно талантливыми они были, дорога у них всегда был один – на телевидение, где они исчезали как художники полностью.
Впрочем, кажется, привычка к круглосуточному плача не менее губительной для кино, чем недостаток средств или идей. Поэтому попробую сосредоточиться на том, что у нас есть, что удается сделать, и то, что мешает сделать больше.
Изначально десятилетия контрастом к общей ситуации было относительно стабильное существование международного кинофестиваля Молодость. Молодость в нынешнем виде – это, по сути, персональный проект многолетнего проводника фестиваля Андрея Халпахчи. Молодость (а благодаря ей – и Украину) внесены в официальный календарь кинофорумов, в качестве почетных гостей или председателей жюри в Киев приезжают маститые режиссеры и актеры. Главное же – перспективные зарубежные кинематографисты считают достаточно весомым киевский конкурс, чтобы присылать работы на соискание гран-при; это лучше всего свидетельствует об авторитете фестиваля как международного соревнования дебютов. А вот относительно упреков о минимальной присутствие украинских фильмов в основных номинациях Молодости, то здесь трудно не согласиться с Халпахчи, который на то отвечает, что это лишь констатирует ситуацию в национальном кинематографе в целом.
Если же переходить к собственно украинского кино, то здесь бросается в глаза интересная особенность: несмотря на стабильно кризисное состояние кинопроизводства в первой половине нулевых, наши фильмы регулярно получали призы на престижных мировых фестивалях. Так, в 2001-м в параллельном конкурсе Берлинского фестиваля Панорама победил десятиминутный Тир студента кинофакультета Тараса Томенко. 2003 года, уже в основном короткометражном конкурсе того же Берлинале, получил Серебряного медведя Шел трамвай № 9 – фильм другого талантливого украинского аниматора Степана Коваля. Воспитанникам кинофакультета Киевского театрального института удалось сделать зрелые работы исключительно на собственных талантах и трудолюбии – Томенко свой десятиминутный Тир шлифовал почти год, Коваль уложился в шесть месяцев ценой неимоверных усилий и чуть не утраченного здоровья. Впрочем, ни призы, ни одаренность к особым изменениям в судьбах молодых людей не привели.
2005 специальный приз жюри весомой в мире МКФ короткометражных фильмов в Клермон-Ферране получил украинский неигровой фильм режиссера Валентина Васяновича Против солнца, 2006 года там же короткометражная картина Засыплет снег дороги … классика отечественной анимации режиссера Евгения Сивоконя был отмечен как лучший анимационный фильм.
Что касается большого формата, то в первой половине 2000-х государство с переменным успехом финансировало преимущественно исторический жанр. Толку с этого было мало, потому что режиссеры, словно зачарованные, ходили по кругу одних и тех же тем, героев и времен и делали фильмы о гетманов или бандеровцев по одним и темсамими шаблонами: если поменять казаков или проводников УПА в этих лентах на красных комиссаров, художественное качество картин существенно не изменилась бы. Свежий взгляд на украинскую историю пытался предложить Олесь Санин, ученик Леонида Осыки в драме Мамай. Начальные эпизоды фильма визуально совершенны, но из-за непродуманности драматургии, краткость режиссерского дыхания Мамай так и остался не более чем героической попыткой обновления исторического жанра.
Ощутимые изменения в ситуации начались после 2004 года. Объем инвестиций в кино начал расти, а с ним – и количество полнометражных картин, не просто снятые, а выпущенных в отечественный прокат. Причинами того был общенациональный подъем, связанный с оранжевой революцией в сочетании с удачной экономической конъюнктурой, благодаря чему частный капитал начал серьезно инвестировать в кинопроизводство. Еще одна причина – бурное развитие проката, который длился еще со второй половины 1990-х. Открытие и содержание кинотеатров стало прибыльным делом. Здесь сработало извечное правило свободной конкуренции и разнообразия предложения: большое количество новых залов дала возможность для сугубо дотационных показов авторского кино, чем занимаются малобюджетные артхаузное компании вроде Артхаус Траффик и Авангард-фильма. Коснулась это студию Довженко – объемы производства там ощутимо увеличились, павильоны заработали на полную мощность, в технического персонала появилась работа; другое дело, что происходит это преимущественно за счет съемок российских сериалов.
Как следствие тех изменений у кинематографистов появилась альтернатива скупом и неповоротливой государственном аппарата. 2005 года были не просто сняты, а выпущенные в прокат сразу три отечественные полнометражные фильмы; следующем году их количество увеличилось до четырех и росла и дальше, достигнув десяти в сезоне 2007-2008 годов – цифра, которая в начале 2000-х казалась бы просто сказочным . Кроме того, послереволюционный 2005 ознаменовался настоящей сенсацией для всего отечественного кинематографа – завоеванием Золотой пальмовой ветви в короткометражном конкурсе Канн лентой Путевые молодого режиссера Игоря Стрембицкого. Недостаток хорошего пленки в университете имени Карпенко-Карого Игорь превратил в качество монтажа, предоставив своему дебюту поэтичности и энергии, недосягаемых для его кинематографических сверстников.
Вместе мы стали модными кинематографически. В тех же голливудских фильмах участились упоминания об Украине и украинском, начали появляться эпизодические персонажи-украинского, также иностранные режиссеры стали обращать внимание на нашу страну как на выгодное локацию для съемок; стоит упомянуть о таких заметных художников, как Чжан Имоу (Герой , Ульрих Зайдль (Импорт-экспорт), Михаэль Главоггер (Смерть работника), Жан-Люк Годар (Социализм.
К сожалению, расцвета, начал было намечаться во второй половине десятилетия, обидно помешала кризис 2008-2009 годов. За рецессии 2008 года большинство проектов заморозили или отменили, производство снова упало до угрожающего минимума, снова начались стенания о национальной катастрофе. Однако возвращение к руины 1990-х не произошло. Уже существовали определенные прокатные и производственные мощности, а главное – продолжали активно работать несколько выдающихся режиссеров, которым не страшна никакая кризис и каждая новая работа которых становится событием, которое выходит за пределы страны.
Так, Роман Балаян снял в 2008 году после пятилетнего перерыва драму с пизньобрежневськои эпохи Райские птицы. Картина получилась как на русском, так и украинским. Главный дуэт исполнителей составили Оксана Акиньшина и Олег Яновский. Несмотря на явные признаки творческой усталости режиссера, картина запоминалась игрой Янковского (это была одна из его последних ролей) и получила премию Ника в номинации Лучший фильм стран СНГ и Балтии.
Одно из найконтроверсийниших вопросов нашего экрана – это, конечно, казус Муратовой. Следует сразу подчеркнуть: называть ее пророссийским или российским режиссером – глубокое заблуждение. Начать с того, что она – человек европейская по рождению и воспитанию – школьное образование получала еще в докомунистичний Румынии, родители ее были пусть и левых убеждений, но так же европейцами вмозга костей. Единственное, что объединяет Муратову с Россией, – это язык. Но по сути это пиджин, т.е. Южноукраинский вариант русского. Муратова чувствует музыку этих диалектов, она умеет с ней работать. Речь не может помешать главному вопросу в такой глобализированной деле, как кинопроизводство, – имею в виду идентификацию автора. Ряду выдающихся режиссеров – можно назвать Бунюэля, Антониони, Трюффо, Вендерса, Триера – язык фильмов не мешала и не мешает быть в первую очередь выдающимися художниками именно своих стран. В наших условиях, снимая русском, режиссер не является проводником иноязычного господства (этим занимаются пропагандисты, телевидение и т.д.) – он в первую очередь утверждает себя как художника, живущего и творит в Украине, вдохновляется ее реалиями, работает в ее атмосфере и с ее актерами .
Эволюция Муратовой как кинематографиста – тема для отдельного исследования. Стоит лишь отметить, что начинала она как талантливый последователь французской новой волны – направления, столь же революционного для мирового кино в целом, насколько чужого для советской и, в частности, российской кинематографии. Ее подход к монтажу, к сценарию, к подбору актеров выдавал в ней одаренную современницы Годара и Трюффо, которая, впрочем, с самого начала двигалась собственным уникальным путем, чрезвычайно далеким от происходящего в России, где преобладали или копирования Голливуда, или метафизическая замедленность в стиле Тарковского. Более того, осмелюсь предположить: Муратова является содержательно украинским режиссером, поскольку ее кино в своей основе опирается на дух барокко, который стал определяющим для современной отечественной культуры. Страсти бушуют в каждой новой картине, смешные персонажи не от мира сего, сложная построение драматургии, внимание к визуальным деталям, изысканная, принципиально асимметричная композиция кадра, тема страданий рядом с комическими интонациями, наконец – общая театрализованная атмосфера произведений давно упрочились как признаки персонального стиля. Более того, последняя на сегодня работа режиссера, Мелодия для шарманки построена согласно структуре украинского вертепа и, следовательно, представляет внешне необароковий произведение; таким образом Муратовой удается показать первоначальную трагедию христианского Рождества. Это не считая живого украинского языка и песен, звучащих в фильме.
Безусловно, Мелодия … стала самым украинским фильмом Муратовой, и обеспечено это было также грамотным продюсерством компании Сота синема групп – они работают и с Балаяном. В титрах последних фильмов Муратовой указывается лишь одна страна производства – Украина, и это стало свершившимся фактом для соседнего государства: уже в российской прессе Киру Георгиевну называют именно украинским режиссером, даже самые упрямые поклонники русского мера за пределами России этого не оспаривают.
Сота синема групп стала также соавтором еще одного прорыва для нашего кино: впервые за время независимости фильм от Украины – финансируемый совместно с Германией и Голландией – Счастье мое Сергея Лозницы – принял участие в полнометражном конкурсе Каннского фестиваля. Следует отметить, что отсутствие наград на форуме такого уровня – не показатель непризнания. Уже отбор в основной конкурс Канн среди сотен претендентов со всего мира и является призом по сути, так же, как, например, наградой является номинация на Оскара.
Лозница, успешный документалист, который сейчас живет в Германии, сделал фильм-эпос, фильм-притчу об извечных беды России, сняв все это в Украине, где он вырос, прожил 27 лет и где начал формироваться как кинематографист. Такая лента невозможна была бы в России не только через русофобию, которую в ней увидела (конечно по ошибке) значительная часть тамошней интеллектуального сообщества, а еще и потому, что в своем игровом дебюте Лозница опять-таки является барочным художником по своему мировосприятию. Вся структура фильма с повторами и параллельными мотивами, с героем, который проходит путь нечеловеческих страданий, чтобы наконец превратиться в совершенно символическую фигуру – воплощение всей судьбы этой земли – напоминает барочные трагедии.
Еще одно имя, которое невозможно обойти, – документалист Сергей Буковский. Он имеет культовый статус в неигровом киноеще с начала 1990-х; однако 2006 и 2008-м он снял значимые работы по крупнейшим катастрофам в новейшей истории Украины: Назови свое имя (о Бабий Яр и Холокост) и Живые (о Голодоморе. Это настолько художественно убедительные произведения, их влияние имеет выходить далеко за рамки неигрового кино и в определенном смысле этапным и для нашей документалистики частности.
Поэтому главной проблемой сегодняшнего кино является не финансовая неуверенность (она, как мы могли уже увидеть, вещь вполне преодолим), а разрыв в поколениях. Достойной смены Муратовой, Балаяну, Буковскому пока не видно. Продюсеры привлекают зрелых мастеров, в том числе из-за рубежа, однако это лишь один из путей, к тому же он не развивает отечественную школу. Есть определенное количество молодых режиссеров, однако им просто не хватает идей: даже произнося мятежные манифесты и декларируя рождения новых волн, они, когда дело доходит до реальных результатов на экране, не демонстрируют ничего, что бы отличало их от Папиных кино. Украина постепенно выходит из кризиса; существуют независимые продюсерские и прокатные компании, хватает хороших актеров, операторов и монтажеров, появилось более-менее доступное оборудование – одним словом, структура для реализации идей существует, однако нет самих идей. Вне вышеперечисленными исключениями известных имен отечественная кинообщественность остается пассивной. Очевидно, это и является главной угрозой нашему кинопроцесса.
Грядущие 2010-е будут насыщенными: нас ожидают попытки установления нового авторитарного режима и сопротивление общества, даже вероятна новая революция. Все это является настоящим вызовом, который потребует ответа от национальной кинематографии. С другой стороны, в соседней Румынии, где господствует демократия, однако социальные и экономические условия не намного благоприятнее наших, молодое кино явило собой всемирный феномен: каждый год в тех же Каннах румынский фильм обязательно берет какой приз.
Давать рецепты здесь сложно. Если говорить о роли государства, то объемы инвестирования в кино обратно пропорциональны уровню общей коррумпированности экономики. Напрямую зависит от чиновников, к сожалению, и судьба важного закона о поддержке отечественной кинематографии – Верховная рада приняла его, однако кабинет Азарова вопреки всем заведенным правилам не спешит выдавать необходимые подзаконные акты и тем самым блокирует его внедрения, что и неудивительно: ведь снижение налогов и Николай Янович – вещи несовместимые. А каждый упущенное за бюрократов шанс – это выстрел в наше будущее.
И все, же повторюсь, главное – появление действительно творческой, энергичной генерации кинематографистов. Когда это произойдет – неизвестно. Однако я верю, что нашу новую клоню мы таки увидим.
Дмитрий Десятерик, День
Фото – KINOPOISK.RU

Еще по теме:

У статьи Украинское кино 2000-х: попытка рождения 0 комментариев.